Шанс для рода Шустовых. Том 1

Отличались только имена и места, где в последний раз видели людей, которые служили моему роду. Лично я их не помнил, но был уверен, что служили они моему отцу верой и правдой. Не зря ими так интересовались люди Корсакова.

Первым порывом было смять листы и сжечь, чтобы никто никогда не узнал этой информации. Но секундная слабость быстро прошла, и я понял, какие возможности дают мне эти записи. Я мог найти выживших и поддержать их. Для начала, хотя бы дать понять, что Род Шустовых выжил, а значит и они останутся при деле.

Да, мне нужно было много чего сделать, прежде чем я смогу хоть что-то предложить этим людям, но мне казалось, что надежда тоже не пустой звук для них.

Вернувшись к первому листку, я стал внимательно разбираться с написанным. Понять было сложно из-за давно устаревших для меня слов, но я не отступал. Отступать вообще не в моих правилах.

Я аккуратно свернул и перевязал пачку листов. Нужно было придумать, где хранить эту информацию. Конечно, я прочитал и постарался запомнить все, что было написано, потратив на понимание текста кучу времени.

Но не уничтожать же эти записи?

Первой мыслю было спрятать бумаги в комнате, но это был плохой вариант. Второй мыслю было передать их на хранение Анфисе Петровне. У нее наверняка был сейф. Вроде бы и все хорошо, но так как заведение принадлежало Корсакову, то я не был уверен, что тут бумаги будут в полной безопасности. Пусть мадам нас и не выдаст, но где гарантия, что владелец бизнеса не отстранит ее от управления и не получит доступ к содержимому сейфа.

Единственным верным решением было уничтожить бумаги. В конце концов запомнить название двух деревень, где скрывались беглецы, и пять фамилий не такая большая проблема. К тому же, Лушка наверняка их всех знает в лицо.

Я еще раз взглянул на названия и фамилии и принялся методично уничтожать улики. Бумага, подожженная от огарка свечи плохо горела, но через некоторой время мне все удалось. На полу осталась маленькая черная горстка пепла. Её я растер подошвой сапога и отправил под кровать.

Почувствовав себя немного нашкодившим мальчишкой, я мысленно извинился перед матерью Ивана.

Все мои дела были заершены. Осталось только дождаться возвращения ребят. Я вдруг понял, что где-то внутри грудной клетки поселилась тревога. И это чувство не дает мне покоя уже какое-то время. Просто я задвигал его куда подальше и не обращал внимания, пока был занят.

Я достал часы и тупо уставился на часовую стрелку, показывающую четыре часа утра.