Черная звезда

Достаточно высоко, чтобы заметить. И недавно, а то ее размыло бы дождем или вытерли бы хозяева дома. Я читаю: «Бурхард». И едва ловлю внезапно проснувшуюся Эльсе, готовую подпрыгнуть с радостным криком: «Я умею читать!»

Потому что Эльсе нишиша не умеет. Это не на ее языке написано. Не на народном, и не на высоком книжном. Это написано на языке Стержневого. И эта надпись гласит, что я иду правильно. Мне в город, и мне, наверное, на площадь.

Прогоняю Эльсе, останавливаю Петера, показываю, спрашиваю:

— Что там написано?

— Мазня без смысла, — отвечает он.

— Грязь.

— Кто такой Бурхард? Или что это такое?

— Ты вопросы задаешь, Эльсе... Чье-то имя, наверное. Не знаю ни человека, ни такого места. Пошли.

Нас нагоняют несколько горожан. Таких же относительно чистеньких, как улочки и дома Эльма. Принарядившихся к праздничному костру на площади. Мужчины, женщины, подростки, старшие за руки ведут за собой детей. В воспитательных целях тем полезно поглядеть на сожжение ведьмы. Чтобы не стали такой, как она. Чтоб не высовывались.

Какая-то горькая параллель с моим собственным миром. Где если есть у тебя способности, даже не думай их тратить, не будь не как все.

Открываются лавки, перекликаются соседи, здороваются знакомые. Действо на площади скоро начнется, колокол на вершине холма был сигналом к сбору.

Вливаемся в поток, я почти ничего не думаю, не оглядываюсь. Чувствую только теплую радость: я нашла, нашла! Неважно, почему не слышно Искру в моих соратниках. Может быть, они тоже в кольцах, как я сейчас, или берегутся орденского магнита другими способами, но они дали знак, и я теперь знаю, кого искать! Ну.

. или где!

Глава 19

* * *

Городок оказывается не таким уж маленьким, как мне увиделось в сумерках с дороги. Или мне снова что-то кажется, потому что путь к Темной площади, она же местный большой рынок, она же место исполнения правосудия, довольно запутан. Застройка стихийная, поэтому мы идем не по радиальным спланированным лучам, не по прямой от окраин к центру, а по лабиринту, который, если не знать, не выберешься.

О том, что мы близко, понимаю по расширению проезжей части, увеличению размера домов и и появлению мощеных тротуаров — прежде вместо обочин шли сточные канавы.

Всходит солнце, белым пятном просвечивает сквозь облака, туман сползает к нижним кварталам, но окончательно не растворяется даже в солнечных лучах. Все так же сыро и холодно.

Крылья, появившиеся у меня за спиной от встреченной надписи, не опали, но понемногу сложились.