Черная звезда

Умывалась ледяной водой, не переплетала косу трое суток, терла грубой варежкой нос. Оборванная деревенская шубейка, обтрепанная шапка, грубая шаль, засаленные рукавички. Зато юбка хорошая и сапоги новые. Я не стала распарывать голенища, я их подвернула и натянула отцовскую обувь на шерстяные носки, и это удобно и тепло. Но купцу этих деталей не видно, и как дать ему понять, что ко мне приставать не нужно, я не гулящая, даже не совсем нищебродствую, не знаю. Видимо, пора уходить. Только нужно сначала расспросить про ночлег: как оно тут и где?

И только собираюсь подняться, чтобы идти договариваться с хозяином, как купец сам встает и направляется ко мне, и пса тащит с собой.

Я толкаю под столом Чуху, она вываливается лапами и мордой в проход и спросонья говорит «грррр». Чужой пес ставит уши и изгибает хвост, его хозяин останавливается. Он в неловком положении. Стравить посреди залы двух волкодавов — не лучшая затея, и инициатором буду не я. Разговаривать же со мной на расстоянии — тоже не то, что он хотел. И по отношению ко мне невежливо, и ему самому не по статусу. Он мог бы сделать вид, что идет не ко мне и вывести пса во двор, но почему-то встал у всех на виду и нахмурился.

Поднимаюсь, чтобы прекратить неловкую сцену и отрезать интерес к своей особе.

— Подождите, милая девушка, не уходите, — вдруг красивым звучным голосом произносит купец и указывает на выползающую из-под стола Чуху. — У вас же одна из собак старого Брана из Бродцев, правильно я понимаю?

— Возможно, — отвечаю я.

— Простите, мы устали и хотим уйти спать.

И тут купец наклоняется, протягивает к Чухе руку и добродушно произносит:

— Ух ты, какая меховая! Замечательная!..

А его пес вдруг тоненько скулит и начинает неистово размахивать хвостом, нахлестывая им с размаха то хозяина, то одного из сидящих на лавке обозников, который от этих ударов давится и расплескивает похлебку.

Чуха смотрит с недоумением, я прямо вижу, как в тугом мыслительном процессе у нее морщится шкура на лбу и двигаются бровки.

Я тоже ничего не понимаю. И тут мне быстро сообщают, какие прекрасные у старины Брана из Бродцев собаки, лучшие волкодавы на всем северо-востоке, какая это редкость и ценность, и не продам ли я суку на развод.

— Нет-нет-нет, — говорю я, — сука старая, она на развод не годится. Не могу ее продать. Она мой друг, ей поздно менять хозяина.

На самом деле я понятия не имею, сколько Чухе лет, она не щенок, конечно, но и не старуха.