Черная звезда

Кошель с деньгами за лошадь тоже. И кольца. Украли только Чуху. Стираю ладонью колдовство с шубейки, надеваю свой подергайчик. Я готова. А, стихическая сила! Еще и заперли меня снаружи. Ворота крепкие, засов большой. Конюшня при постоялом дворе вообще более солидное строение, чем сам трактир с его четырьмя комнатами.

Смотрю вокруг — на чердаке устроен сеновал, вдоль стены лежит приставная лестница. Деревянная, тяжеленная, но и я не слабачка. Поднимаю, приставляю — карабкаюсь наверх, подоткнув юбки. Под двускатной крышей по бокам свалено и натрамбовано сено, по центру узкий проход, по нему с легким шорохом шныряют потревоженные мыши, которых Эльсе в принципе боится, но не в таких обстоятельствах, как сегодня.

Со стороны фронтона на чердаке немаленькая такая дверца, через которую сено закидывают наверх. Крюк накинут изнутри. Приоткрываю этот ход к свободе, стараясь не спешить, не пыхтеть, не скрипеть, не ругаться и не наступить на мышь. Высоковато. Не то, чтобы я не могла лихо спрыгнуть или аккуратно спуститься, повиснув на руках, но там внизу невероятная, жирная, топкая, отвратительная грязь, которую еще и хорошенько взболтали спозаранку. Это смерть моей одежде и обуви, а переодеваться и мыться в говенных мирах огромная проблема.

Вернуться назад, барабанить в ворота конюшни, чтобы отворили? А если не услышат или заперли меня нарочно? Обоз уже тронулся, первые телеги скрипят по дороге, головная с фонарями отъехала довольно далеко. По темноте едут шагом. Опоздать я уже не боюсь.

Успеваю. Сейчас спущусь и всех настигну! И, как говорили в моем любимом мире киноэкранов, тогда мы вместе похохочем!

Стою, примериваюсь. Жду. Со двора никто наверх не смотрит, нападения с чердака не ждут. Можно сбросить в лужу сено, побольше, и тогда уже прыгать, но эту мысль тормозит Эльсе — сено жалко, это труд, это лошадиная, но еда, с едой нельзя так. Можно позвать хозяев. Можно затянуть на чердак ту лестницу, перекинуть ее с этой стороны и спуститься. Варианты есть..

. а дальше-то что?

Еще две телеги, наконец, выезжают, двор освобождается, последнюю, самую большую, запряженную мощным тяжеловозом, у которого хвост завязан в узел, груженую доверху, разворачивают прямо под воротами конюшни. Чуть подождать, и она проедет прямо по луже подо мной, почти вплотную к воротам, из-за размеров забирая на максимальный радиус... Что мне вчера плел Фероль про перевозку цветов? Их перекладывают лапником, соломой, парусиной, снова соломой.