Между Раем и Адом

Похоже, Катрин решила, что мне не настолько плохо, чтобы я не могла в очередной раз с ней поругаться, так что своим появлением она меня отвлекла от режима самобичивания и перевела в состояние «тебе входить не разрешали».

– Что тебе отец сказал? – потребовала Катрин тут же с порога.

Я ухмыльнулась. Видать, он действительно решил ей не рассказывать историю нашего сада. Интересно, посчитал, что не надо нагружать или так решил показать доверие ко мне?

– Ну, – вздохнула я, лежа на кровати и смотря в потолок, – коль отец не сказал, значит, тебе не следует об этом знать, – я довольно улыбнулась и привстала на локтях.

Было в этом моменте какое-то ощущение триумфа.

– А и да, в мою комнату я тебе заходить не разрешала. – И взглядом намекнула Катрин на дверь.

Но, видимо, языка и жестов она не поняла и сделала только еще пару шагов ко мне.

– Ой, да ладно тебе, Кэт, мы же сестры. Ну, бывают у нас ссоры, но…

– «Бывают ссоры»? – скептично переспросила я, хмыкнув и сев на кровати, – это ты про те моменты, когда ты меня тварью называешь? Или тогда, когда решаешь просто с ничего докопаться? – спросила, усмехнувшись и приподняла одну бровь, склонив голову набок.

– Да брось. Ты же знаешь, могу вспылить и не подумать, – отмахнулась сестра и присела на край кровати. – Всякое ведь… бывает. Так? Да и ты же добрая. В состоянии простить сестру, – Катрин попыталась мило улыбнуться, а в глазах только и читался один вопрос: «неужели отец доверяет Кейт больше, чем мне?».

Вот так сразу и поверила ей, ага.

Выдохнув, я ответила:

– Не в состоянии. Спроси у папы, если хочешь знать, о чем он со мной беседовал. Я говорить не буду. Как бы, отец тебе и так все и всегда рассказывает. Думаю, один маленький секрет ты переживешь, – хмыкнула, вставая с кровати и потягиваясь.

Отойдя к окну, я оперлась на него ладонями.

Ужас, даже день не дадут спокойно отдохнуть. То про проклятие рассказывают, то выведать тайны пытаются. А Катрин, тем временем, замерла на месте.

Наверняка переводит дух, чтобы не сорваться и снова не назвать тварью. На самом деле, как бы я к ней ни относилась, она относительно сдержанная. Хорошо, не относительно. Она очень сдержанная, просто любила на меня все выплескивать.

Пару минут висело безмолвие. Я все так же стояла и смотрела в окошко, а Катрин о чем-то думала. В конце концов эта напряженная тишина прервалась коротким вздохом, и рука сестры осторожно легла на плечо.