Повелитель теней. Том 1

— А после приветственного пира начнётся распределение по факультетам!

Глава 27

Москва, это же время, лаундж-бар “Вишенка”.

В большом полутёмном зале играла приятная музыка. По широкоэкранным телевизорам показывали густой зелёный лес, чистые журчащие родники и голубое небо. Идеальная атмосфера, чтобы отдохнуть после тяжёлого дня. Обычно в лаундж-баре все столики были заняты, но сегодня его полностью выкупили два посетителя — двое мужчин почтенного возраста. Один – седой как лунь, а второй — крашеный брюнет.

— Я должен вернуть родовые реликвии! — гаркнул Седой и опрокинул в рот рюмку с водкой, закусил малосольными огурчиками и салом. — Проклятые Ломоносовы… Я выкупил всё, что смог. Всё имущество, которое продавали Раковы, но нигде не нашёл этих реликвий!

— Может, в банковской ячейке? — предположил Крашеный, потягивая пиво из высокого бокала.

— Нет. Я проверял. Точнее, не я, а… Есть у меня в банке знакомые, они пробили содержимое банковских ячеек и родового хранилища. Облигации, деньги, золото, но ничего магического, — Седой подтянул к себе пепельницу и закурил.

— У меня самого такого добра навалом. А из имущества у Ломоносовых остался вшивый рудник, гостиница и участок леса в какой-то Тьмутараканщине. И…

— Что — “и”? — не выдержал Крашеный, когда театральная пауза затянулась.

— И родовое поместье! — Седой хлопнул себя по ляжкам и потянулся к бутылке водки. — Наши семейные реликвии точно там хранятся. Точно! Хорошо, что пока мальчишка не может попасть внутрь. Рюмин знатно поднасрал своему правнуку! Знатно! Я немного подсуетился и…

— Да что ты тянешь кота за яйца?! — возмутился захмелевший Крашеный и яростно вгрызся в свиной шашлык.

Пробормотал с набитым ртом: — Ты сф-фаи приёмшики оштавь для щ-щерни, а я… Кхм! — он проглотил еду, откашлялся и продолжил нормально: — А я тебя как облупленного знаю! Выкладывай.

— Привычка, — извиняясь, развёл руками Седой. — В общем, мой юрист покопался в законах Российской Империи и нашёл очень интересную статью, о которой сейчас уже не вспоминают.

Рудимент-с. Короче, если от Рода остался единственный человек, то можно доказать его бесполезность. И тогда родовое поместье отойдёт ближайшим родственникам.

— Сомнительно, — покачал головой Крашеный. — Ты-то тут причём?

— Моя покойная жена, земля ей пухом, была двоюродной сестрой бабки племянницы матери последнего Ломоносова! Седьмая вода на киселе, но какая разница! Никто из дальних родственников о той статье и не вспомнит.