#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба

Всего нас было около пятидесяти, точнее я не считал, поскольку был занят поисками в толпе Ванессы Тюудор, лицо которой запомнил в мелочах, пусть и по фотографиям.

Тем не менее, беглый осмотр не помог в ее идентификации, поскольку очень многие по случаю солнечного дня были или в солнцезащитных очках на пол лица, или в широкополых шляпах или кепках, а то и в том и в другом сразу. Сказать, что эти аксессуары меняли лицо — ничего не сказать, поэтому я решил подождать, когда абитуриенты поднимутся на борт корабля и всё это снимут.

В конце концов, торопиться мне особо некуда — как только я поднимусь на борт, пути обратно не будет. Придется как минимум доплыть до Академии, потому что с корабля деться некуда — не в воду же прыгать в надежде доплыть до берега. Как максимум — придется задержаться еще и в Академии, если я по той или иной причине не смогу поговорить с Ванессой по пути.

Поэтому я и не торопился.

Поднялся вместе со всеми по сходням, неоднократно ловя на себе недовольные взгляды холеных аристократов (у некоторых представителей даже в полированных ногтях отражалось больше, чем в ином зеркале).

Затем прошел к фуршетным столам, бросив свою сумку на одну из лавочек, что окружали их по периметру, соорудил себе бутерброд из куска хлеба, ветчины и сыра, налил стакан чего-то минимально яркого, предварительно понюхав (это оказался апельсиновый сок), и, потихоньку жуя, принялся оглядывать абитуриентов.

Создавалось ощущение, что, прежде чем собраться здесь, на корабле, они сначала собрались в чате и договорились, кто в какое цветовое сочетание будет одет.

Чаще всего сочетание двух цветов делилось на верх и низ, например — белая рубашка, красная юбка, или черные брюки — синяя футболка, — но находились уникумы, которые делили свою одежду на два цвета по вертикали, а два особенных отличились просто по максимуму — у одного цвета делились на уровне колен и локтей, а второй был раскрашен в такую вырвиглазную клетку из ярко-желтого и черного, что долго смотреть на него было просто невозможно — глаза болеть начинали.

Я уже немного понимал в здешней магически-клановой системе, поэтому знал, что подобная раскраска это по сути знак принадлежности к определенной семье.

У каждого клана, как у рода с древней историей, начавшегося с военных свершений, был свой герб, и этот герб, как водится, имел определенные родовые цвета. Вот именно эти цвета юные маги и носили, демонстрируя принадлежность к семье.