Отец Пепла

Они всегда стояли там, когда рекс призывал наследника. Негласные заложники. Отец пристально следил за тем, чтобы Оредин проявлял покорность, и чтобы не пришлось поступать с ним также, как с первенцем, пожалей его Мать-Гора.

— Оказывается, в наших владениях есть одна непримечательная долина, — продолжил рекс, — А вход в неё закрыт воротами, откованными из бронзы. Ты слышал о таком?

— В горах сотни тысяч ущелий и долин, многие перекрыты воротами, это не диковина, государь.

— Не диковина… Хм. Человек показал, что в долине живёт народ… давно живёт, полторы тысячи лет.

И у этого народа есть… дракон.

Оредин ждал, что сейчас отец исправится, скажет то, что хотел сказать, а не то, что получилось. Но нет, Улдин следил за наследником сквозь узкие щёлочки, и глаза его поблескивали.

— Дракон, государь?

— Дракон, — сипло выдохнул рекс. — Нам стало известно, что за прошедшие сотни лет эти… людишки… доставляли много бед окружным племенам. Да. Якобы они очень воинственные, грабили золото и воровали женщин поколениями… заслужили дурную славу.

И у них есть дракон.

— Не повредился ли пленник умом от боли, государь? Невозможно жить рядом с драконом.

— Невозможно… нет. Странно, однако, я склонен верить ему… Уж слишком подробными вышли показания. Старый дракон… они поклоняются ему как богу, и веками стаскивают сокровища в его пещеру, чтобы твари слаще спалось, думаю… Я уже сказал, что дракон очень стар?

— Да, государь.

— Хм…

Наследник молчал, когда рекс опять впал в оцепенение, только сиплое дыхание выдавало в нём жизнь.

— Экспедиционный корпус…

— Государь?

— Пять тысяч ратников и три сотни моих Собственных, отборных… Артиллерия… Немного гулгомов и рунных мастеров для острастки, большие вагоны для перемещения… Ты поведёшь их… сын.

Оредин сказал бы, что рекс мог присовокупить ко всему этому и другого полководца ему на замену, однако, не посмел дерзить. Наследник видел в отце чудовище, средоточие великого зла на теле мира, и, возможно, возглавил бы мятеж, если бы не память о старшем брате.

Вот, кто был отважен и умел вести за собой, вот, кто истреблял зло везде, где находил его, вот… кого предали все самые близкие друзья, когда Улдин понял, что наследник непреклонен в своей решительности. Оредин содрогался всякий раз, когда в памяти всплывала картина: изрубленные останки Трорина, заливающие кровью самоцветную карту Хребта, вот здесь, на этом самом месте, где ему самому теперь предписывалось стоять.