Темные Знамения

Кроме того, на твоём месте я бы не стал идеализировать ментора. Она – такой же человек, как и все. Со своими изъянами. Бзиками. Больными желаниями.

Казалось, он знает больше о Альдреде и сестре Кайе, чем говорит.

– Хватит об этом, – потребовал новобранец.

– Сейчас у тебя другая жизнь. Одинокая. У сестры Кайи теперь тоже совсем иные заботы. Подумай о том, чтобы ты чувствовал себя в новой шкуре, как рыба в воде, – напоследок наставил его Зальц.

– Ты всё сказал, я надеюсь? – угрюмо спросил его Альдред.

– В общем-то, да, – отстал от него Рутгер.

Через боль он постарался укутаться в одеяло, готовясь ко сну.

– Я сообщу тебе, если мне вдруг понадобится совет или компания морального калеки вроде тебя, – съязвил Флэй. – А до тех пор не подходи ко мне на пушечный выстрел. Мы не друзья. Понятно?

На слова Альдреда Рутгер ответил вымученным смехом.

– Больно надо, молодой. Важно, чтоб мы просто сработались. А теперь… спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – твёрдо желал новобранец. Добрых слов в ответ ему ни для кого никогда не было жалко.

Вскоре Зальц захрапел. У Альдреда же сна не было ни в одном глазу ещё долго. Его разум переваривал разговор с Рутгером. Он не мог поверить в то, что в первую очередь сестра Кайя видела в воспитаннике сына. Она взращивала его, как инквизитора, – и это правда. Все слова застрельщика разбивались об неудобный факт: они были любовниками.

Допустить крамольную мысль, что одно другому не мешает, а Зальц всё-таки выразил верные измышления, Альдред оказался не в состоянии.

Ведь тогда наставница – редкостная грешница, с чрезмерно больной головой, совершенно себе на уме. Не такая женщина служила Флэю ангелом-хранителем.

Кое-что дельное Зальц всё-таки сказал: новобранцу не следует строить кумира из сестры Кайи. Поэтому Альдред решил просто сохранить её благочестивый образ в сердце, о котором бы он думал в трудную минуту. А между тем Флэй должен был поразмыслить о том, как освоиться в новом для себя, персекуторском амплуа.

Перебрав целый ворох не самых приятных мыслей, Альдред провалился в сон.

И как на зло, в очередной раз его поглотил кошмар того дня, когда они с ментором встретились впервые. Всё вокруг для него ощущалось, как реальность. Те же мысли, те же страхи, та же боль, что и давным-давно.

Церковь не может сказать наверняка, почему гармонистам снится прошлое. Ибо пути противоположностей неисповедимы. Это не значит, что клир не пытался разгадать негласные законы Равновесия.