Темные Знамения

Третий за день приём пищи, мягко говоря, удивил новобранца. Ему выдали только некий отвар из монастырского сбора, который монахи пили в пост, чтоб легче переносить голод, а ещё огромную миску с чем-то пугающим и два шарика из молотых орехов в меду.

Флэй вернулся за стол «Гидры» и показал это чудо Озорио:

– Что это ещё такое?

– А что тебя не устраивает? – Гонсало насупился, с удовольствием продолжая есть непонятную смесь.

– Я здесь вижу нарезанную рукколу, хм… базилик, светлый и тёмный… латук, шумайскую капусту.

Что тут еще. Листья горчицы. Батавию. Пропаренную крапиву…

– Но ведь тебя не вся эта зелень смущает, я прав? – Кордугалец впился зубами в ореховый шарик и замычал от блаженства.

– Верно. Меня волнует, что это за молочно-зелёная паста, в которой это всё перемешано. Ломтики тут жёлто-зелёные какие-то… – задумчиво описывал картину Альдред.

– Сердце этого блюда – рикотта. Сыр у вас тут такой делают из сыворотки. Мне нравится. – Иностранец беспечно пожал плечами.

– Шутишь! Рикотта – она белая.

Если свежая. Вроде свежая. Чем-то таким отдаёт, да, – бормотал Флэй, нюхая блюдо. – Я её только в Кродо пробовал один раз… Эта почему зелёная? Сок с салата набежал?

– Да нет. Сыр просто смешали с мякотью агаката, – пояснил Гонсало, чавкая.

– Это ещё что за лихо? – Новобранец приподнял бровь.

– Аллигаторова груша. У нас в Кордугале тоже растёт. Её ещё называют маслом бедняков. Маслянистая вещь. Но ни разу не масло, а плод, – рассказывал Озорио и мотнул головой на миску Альдреда. – Ты болтай меньше, ешь лучше.

Солнце только клонится к закату, а работы навалом.

Флэй рискнул попробовать. Безумное сочетание. Он не знал, что это такое, но после всех испытаний первого дня в стане персекуторов ему казалось, будто ужина лучше не придумаешь. Альдред с удовольствием смёл всю миску, до конца не поняв целостного калейдоскопа вкусов, которые в себе сочетало это блюдо.

– Невообразимо! Объедение, – оценил новобранец.

– Если будем по заданию проходить мимо агакатовой рощи, покажу, как плоды выглядят, – пообещал кордугалец.

Одного ужина хватило, чтобы Альдред забыл о третьем приёме пищи в среде кураторов. Те просто давятся клёцками-ньокки, запивая всё это кисловатым отваром из кипрея, – скудно и бедно. Тяжела доля в крепости, зато кормят отменно, считал Флэй.

С наступлением темноты приём пищи подошёл к концу. Дальше персекуторы разошлись в согласии со специальностями, которыми обладали.

Перво-наперво инквизиторы принялись одеваться в уставную форму.