Темные Знамения

Вытеснить хозяйку из плоти со временем искусителю бы не составило труда.

Она часто задышала, невольно воспроизводя в голове сладострастный шёпот. Некто или нечто пыталось её соблазнить всем, чего ей так не хватало в жизни:

– Власть, богатство, внеземная красота. Мужчины всех цветов, всех возрастов, всех кошельков и всех чинов – всех, каких только пожелаешь! Контроль над умами людей. Тебе одной – и больше никому. Просто доверься мне, деточка…

Или же это сейчас демон шептал ей на ухо свою сладкую ложь?

Контингент Круга разношёрстен.

К каждому магу нужен свой подход. Поэтому Рунный Зал не обшит янтарём.

Для Серости всякий чародей здесь, как на ладони. Лёгкая добыча…

Вопрос репрессора мгновенно стал риторическим. Эдени могла не отвечать. У неё и так на лице было всё написано.

– Так-то, – бросил ей Альдред. – Ты нуждаешься в Равновесии, а Равновесие нуждается в тебе. И в твоём редком даре. Именно поэтому нам так необходимо согласие…

– Н-но... – протянула чародейка и закусила нижнюю губу.

Инквизитору удалось частично убедить её.

Они точно не были врагами – скорее союзники или около того. Только крестьянке это не прибавило уверенности в себе.

– Скажи, Эдени, ты любишь свою маму?.. Также сильно, как и она тебя?

Чародейка сощурилась. Она спрашивала себя, причём тут её престарелая матушка. В свете последних событий девчонка и сама усомнилась в истине, которую с возрастом озвучивала всё реже.

Мать предала дочь. Не «по-людски» это. Её признание в сокрытии мага-вольнодумца и потенциальной одержимой втоптало онейромантку в землю.

Сладкие речи репрессора и ореол сострадания вкупе с рассудительностью, которая не присуща молодым парням, сделали своё дело. Она взглянула на свою жизнь под иным углом. Вспомнила всё хорошее, что разделяла её семья. Эдени не хотелось, чтоб овечье смирение матери ставило крест на их узах. Даже если больше они друг друга не увидят.

– Д-да, я люблю её, – немного помолчав, прошептала чародейка. – Очень сильно…

«Как это мило», – посчитал Альдред.

Репрессор даже немного позавидовал магичке.

Своей матери он никогда не видел. Хотя это и к лучшему, подозревал инквизитор.

– Ты ведь хочешь, чтобы она спокойно прожила свою жизнь? Чтобы она не беспокоилась ни о чём? И уж тем более о своей дочке? Чтобы она могла только радоваться за тебя?

Альдред вновь осадил её вопросами, пытаясь полностью подчинить своей воле.

– Да! – без сомнения заявила крестьянка.

В её взгляде пёс Инквизиции уследил мимолётный блеск решимости. То, что надо.