Темные Знамения

Ниже только аварийный склад амуниции, алхимических элементов и боеприпасов на крайний случай. Если вдруг пути наружу и в арсенал верхних этажей отрезаны. А ещё ниже – останки давешних обитателей Города и известняковая порода.

Наконец-то Альдред заметил впереди Модрича. Тот стоял, обсуждая что-то с первым среди Канцеляров. Они шушукались, лишь бы кто-то, кого они держали в прикрытой комнате дознаний совсем рядом, не услышал их. Завидев куратора, инквизиторы смолкли.

Смотрели на него настороженно, совсем не понимая, что он тут забыл.

Практик подошёл к ним и склонил голову в почтении. Проронил:

– Верховные…

Глава 5-2. Каземат

Канцеляр не обрадовался появлению куратора. Почем зря черные плащи здесь не ходят. Замогильным голосом он предупредил незваного гостя:

– Здесь тебе не место для прогулок, мальчик.

Альдред поглядел на него. Тот противно раскрыл рот в улыбке, обнажая оставшиеся гнилые зубы. Практик сразу пожалел, что увидел это. Сглотнул и облизал губы.

Жизнь этого человека не пожалела. Он был также уродлив, как и то, что он творил с бедолагами, попавшими под его нож.

Если и смотрит людоед на жертву, то так, считал Флэй.

Верховного Канцеляра звали Буассар. Очередной иностранец. Это не тот человек, которому стоит переходить дорогу. Его сторонился весь корпус. Не потому, что он представлял опасность всем и каждому. И дело даже не столько во внешнем виде.

Лысый череп его покрывали шрамы от когтей горного грифона. Когда-то и он служил персекутором, пока не перевёлся по собственному желанию.

Червеподобные рубцы спускались на его лицо до края губ. Ухо некая тварь ему изрядно разодрала. Если бы Альдред не знал, посчитал бы, что Буассар так и родился с одним только целым. Оставалось тайной, слышал ли он полноценно.

Выглядела физиономия отвратительно. Разумеется. Да только шрамы, полученные в бою, не самое страшное.

Безбородый Верховный сошёл с ума. Ему даже понравились эти отметины. Он стал нарочно заниматься самобичеванием, не оставляя на теле живого места. Прикрывался замаливанием грехов перед образами Света и Тьмы. Никто так не стегал себя плетью.

В боли – своей и чужой – Буассар купался, как в парном молоке.

Те, кто ходил с ним в термы, говорят, что он выглядит как один большой шрам. Инквизиторы считали, если с собой Верховный так поступает, своих-то не пожалеет.