Темные Знамения

Альдред прищурился, остановившись. Он спросил угрюмо:

– В смысле?

Пленник осклабился, тряхнул звенящими цепями и показал пальцем на свои волосы со словами:

– Ты тоже седой. Но не от рождения, это видно. Как же так вышло?

– Это очень долгая и занимательная история… – Флэй отодвинул стул. Тот скрипел, ездя по ушам. Затем куратор сел, сложив пальцы вместе. – Но я пришёл не за тем, чтоб её рассказывать. Ты поведай лучше, уважаемый, что архонт Храма Бурь делает в равновесной половине мира? До Деспотата путь не близкий, а дельмеям сюда путь заказан.

Как мне известно, никаких разрешений у тебя с собой нет, маг. Электромантией собрался тут баловаться? Так не положено.

Актей не слушал, что бормочет Альдред. Лишь без конца всматривался в его лицо. Видать, куратор ему чем-то приглянулся. Ламбезис поинтересовался нескромно:

– Как тебя угораздило поступить на службу в Инквизицию?

С какой это целью дельмей интересовался? Вопрос его прозвучал странно.

Флэй не ответил, надеясь, что если проигнорирует язычника, тот настроится на разговор по существу.

Но увы, тот не унимался:

– Да-а, Инквизиция уже не та. Хиреет на глазах и совсем не разбирается в личном составе корпусов – шайка болванов. А хотя… так даже лучше.

Практик воспринял чужие рассуждения как личное оскорбление. Упрёками со стороны сослуживцев он был уже по горло сыт. Ему хотелось резко подняться и надавать наглецу тумаков, но он сдержался.

Нельзя значит нельзя. Флэй – голодный, но послушный пёс.

Когда Дельмейский Деспотат хватится своего аристократа-путешественника, синяки усугубят и без того натянутые дипломатические отношения.

Альдред вздохнул глубоко и отчеканил:

– Отвечай. На мои. Вопросы.

– Как твоё имя? – вдруг спросил Актей и почесал под глазом.

– Тебе-то что?

– По меньшей мере, я сторонник приличия. И не собираюсь разговаривать с незнакомцами. Такой простой шажок навстречу ведь, ты так не считаешь? Тот, что был до тебя, на него не решился. И ушёл с носом. Возможно, ты меня приятно удивишь?

Куда уж там отцу Радовану.

Он давно отвык от вдумчивых бесед с магами. И если бы дело Актея Ламбезиса не касалось персекуторов, ни за что бы к нему не пришёл.

Инквизитор скорчил физиономию, колеблясь. И всё же пошёл на попятную:

– Альдред.

– Альдред. Редкое имя для вашего брата. Древнее, – отмечал язычник, удивляясь не к месту. – А что ты за Альдред такой? Молтисанти? Галтьери? Сифаретто? Какие тут у вас фамилии нынче…

– Флэй, – процедил тот.

– Хм, нездешний, значит.