Темные Знамения

Скрывать истинный настрой не умела – хоть тресни.

«Ты только посмотри, как приободрилась. Тогда начнём», – подытожил репрессор.

– По твоим жилам течёт эфир. Постарайся сконцентрировать энергию в своих пальцах… и голове, – заговорил он. – Добейся безмятежности. Постарайся вызвать у себя сон наяву. Для начала.

В этом и заключается основа. Эфир – ничто, пока не преобразуется в Материю. Лишь тогда он приобретает ценность.

– Это как? – Эдени округлила глаза.

– Чего не знаю, того не знаю. – Альдред беспечно пожал плечами, нагло улыбаясь.

– Ты же сновидец, а не я… Я лишь даю советы.

Волшебница вздохнула горько.

– Попробуем…

Её потуги могли затянуться. Говорят, один такой неудачник просидел целый день в попытках раскрыть потенциал. Он и язычка пламени материализовать не сумел, зато седалище надорвал, пока пыжился. Оставалось надеяться, что Эдени не подведёт.

Альдред отошёл и достал из кармана дарёные часы на цепочке. Он призадумался:

«Подыхаю с голоду. Интересно, останется обед, когда закончим, или пехтура опять всё сметёт?.

.»

Награда стоила ожиданий. К девятнадцати годам Альдред уже добился немалого успеха в отделе кураторов. И сейчас он взбирался по иерархической лестнице.

Отчасти – потому что хотел сам. Но в целом, за неимением выбора. Его толкали вперёд, и сопротивляться импульсу было, как минимум, неразумно. Детали, препоны – всё это вторично.

Время показало, что у него есть необходимые таланты для освоения новой ступени. Работа с крестьянкой должна была доказать комиссии, что он достоин перейти от тупикового сана репрессора в кураторы-практики.

Так повысится его статус в глазах скептиков. Что более важно, парнишку перестанут опекать и контролировать.

А это в его случае ценнее всего прочего!

Комиссия оставалась довольна его мягким подходом к Эдени. Хотя по их каменным лицам и не скажешь. Наставница тоже присутствовала. Когда они с Альдредом переглянулись, она кивнула ему, давая понять: всё в порядке, продолжай.

Мягкая сила убеждения – вот, чего ждут от кандидата.

Без неё невозможно обуздать ораву враждебных магов. Даром что язык силы, язык боли есть самые понятные.

Власть над умами узников Башни – то, на чем зиждется порядок в Круге.

«Не одной сталью едины», – поговаривал Верховный Куратор. С хитрецой, с гордостью.

И ведь не врал. В противном случае, Альдред бы застрял в среде живодёров-репрессоров. Или, на худой конец, подался бы в миротворцы: там постоянно требуется свежее мясо. Текучка соответствующая.