Игра Апокалипсиса

В этом я мастак, но не думал, что подобное, может понадобиться инспектору французской полиции.

— Это уже не имеет значения. Скажи, ты хочешь на свободу? – спросил Готье, а Леон прищурился.

— Серьёзно! Батист удача улыбнулась мне! Я не вижу ни морщинки, которая бы показывала, что многоуважаемый инспектор шутит!

— Серьёзно, нам нужна боевая мощь, а ты был силён.

— Интересное утверждение про был. Я здесь уже три года. Всё сильно поменялось?

— Ты слышал об обновлении?

— Да.

— Так вот твари нам мешают.

— А-а-а-а! Вон оно что! Вам нужен мусорщик.

Что улочки грязные стали? По Парижу уже не походишь, чтобы о чей-то труп не споткнуться? – рассмеялся Леон.

— Заткнись! Ты поможешь или нет?! – выпалил злобно Готье.

Леон прыгнул на сетку, отчего в испуге полиция отпрянула назад.

— Ты забыл о манерах Готье! Ты меня за дебила держишь? Если пришёл сюда, значит, дела твои воняют так, что даже в сортире, в котором гадят мимо унитаза и то запах лучше. Неправильно ты о помощи просишь фараон херов. Ты кланяться мне должен, а я на тебя поссу, а ты спасибо скажешь, понял!

Губы Готье тряслись.

Он не знал, что сказать. Полицейский с тяжестью проглотил слюну.

— Пожалуйста, месье де Лакруа, нам нужна ваша помощь. Не могли бы вы оказать содействие? Мы будем очень признательны. – сказал Готье и упал на колени.

Леон сначала хмыкнул, а потом дико заржал.

— Твои дела даже хуже, чем я думал Готье. Ну что же это уже лучше. Батист разве я могу отказать в столь вежливой просьбе. Главное манеры Готье, главное манеры! А теперь снимай с меня кандалы сучонок, а потом мы посмотрим, что мы можем сделать друг для друга! Ах да, первое чтобы я хотел это чтобы кандалы сняли и с моего друга Батиста, так что я надеюсь и вы помните наш уговор.

– посмотрел де Лакруа на негра.

— Ну ты, я пошутил. – испуганно сказал Батист.

— Но — но, месье! Вас никто за язык не тянул, но учтите, я возьму не ту ставку, которую предложили вы, а ту, что предложил я. – ехидно сказал Леон.

— Твою мать, ладно выпускайте. – сказал Батист, не зная радоваться ему или плакать.

Спускаясь глубоко в темницу катакомб, девушка опасливо смотрела по сторонам. Пусть и была в сопровождении охранников. Когда они прошли по коридору подземелья, они встали возле темницы. На стене висел человек, чьи руки были прикованы к стене кандалами, а его рот был закрыт маской и явно не дававшей тому говорить.

— Это он? – спросила девушка.

— Да принцесса. – ответили сопровождающие.

— Откройте. – приказала она.