Три легенды

При рождении, сразу после постройки, их вообще нельзя было отличить, ведь ставила их одна плотницкая артель. Работали плотники на пустом месте; за одно лето быстро и без затей срубили всю деревню - и потому вышли избы похожими друг на друга как внутри, так и снаружи. Но годы меняют близнецов. Плотники получили расчёт и отправились на новый промысел, а в дома заселились люди и стали жить, кто как умел. Годами они меняли облик своих жилищ, пристраивая крылечки и сараи, перекрывая крыши, украшая резными наличниками окна.

Внешний вид домов менялся, но срубы оставались те же, и по ним было видно, что избы эти - братья.

Шло время. Люди уезжали, умирали. Менялись поколения, а дома всё стояли и потихоньку старели: чернели и трескались бревна, садились стены, прогибались стропила. Но бригада плотников свое дело знала, и тяжёлые срубы по-прежнему были крепки.

Шесть изб стояли на холме. Раньше их было больше – целая деревня, маленькое сельцо. Но только эти шесть были жилыми. Остальные давно заросли бурьяном и крапивой, их двери пустили корни в землю, стропила сгнили, крыши провалились, в оконных проемах и печных трубах ночами завывал ветер, и казалось, что это сам дом плачет, брошенный и ненужный.

Забытый. Одинокий.

Страшно было ветреными ночами в плачущей деревне непривычным людям.

Впрочем, давно уже не появлялся здесь посторонний человек.

Только шесть домов не плакали ночью. Они стояли тесно на самой вершине холма. Стояли кружком, обступив со всех сторон еще один маленький, поросший мхом покосившийся сруб - вросший в землю колодец со скрипучим воротом.

Внизу под холмом текла небольшая речушка. И от нее тянулась вверх по пологому склону трещина оврага. Тянулась к деревне, к домам, каждый год ширясь и удлиняясь, осыпаясь песком, подползая ближе и ближе. Вон уже крайняя изба рухнула вниз, раскатилась на бревна, и не плачет больше под порывами ветра. Сколько потребуется времени, чтоб и остальные осели туда же? На дно. Под песок...

А с другой стороны холма наступал на деревню лес.

Густая поросль молодых березок уже захватила старые заброшенные огороды. Пройдут годы, и на этом месте вырастет светлая роща, а потом она забуреломиться, помрачнеет, опутается лианами хмеля, порастет колючим кустарником и жгучей лесной крапивой, высокой, дремучей...

Лес или река, кто быстрей доберется до деревни? Увидит ли это кто-нибудь?

2

Дварф колол дрова.

Он был широкоплеч и приземист, кряжист. Но, прежде всего, он был стар.