Три легенды

- Да, - сказал он нетвердо, но тотчас взял себя в руки и жестко повторил: - Да!

Старики переглянулись. Они поняли, что колдун ни в чем не уверен.

6

Дождь лил не переставая четыре дня.

Четыре долгих тоскливых дня.

Каждое утро старики спускались к себе в холодные погреба и томились там до обеда в добровольном заключении.

Вечерами они не собирались у Би.

Каждый сидел дома и старался не выходить на улицу.

Они не боялись. Они просто выжидали.

Четыре скучных дня.

И только Вигор не спускался в подпол. Только он не прятался.

Наоборот. Каждое утро он выходил на улицу, покидал деревню и долго бродил по раскисшим полям, по берегу разлившейся реки, среди теряющих листву перелесков. Он тоже ждал.

Урс вылез из погреба.

За эти четыре дня он много чего передумал.

И теперь он твердо знал, что больше прятаться не будет.

Это так унизительно - просыпаться и сразу спускаться в холодное подполье, сидеть там и ждать. Скрываться. Стыдно! И как только он согласился на это? Хватит!

Урс сердито отряхнулся, смахнул со штанин паутину и грязь, закрыл лаз в погреб.

Четыре дня унижения. Ежеутренний оскорбительный ритуал. Достаточно!

Берт, запертый на дворе, тихо заскулил, почуяв хозяина.

- Сейчас, Берт, сейчас! - подбодрил пса Урс. Он вышел на улицу, распахнул ворота и выпустил собаку.

- Хватит нам всего этого, - бормотал Урс, - больше никуда не полезу. Сидите там сами. А с меня довольно...

Он обошел свое хозяйство, постоял в огороде. Надо бы еще грядки перекопать. Выбрать корни сорняков. Сжечь ботву.

Но сейчас сыро. Подождать, скоро бабье лето. Последние теплые деньки. А уж там...

И вдруг он заметил, что дождя больше нет. Серые обрывки туч быстро бежали по небу, было пасмурно, но с неба не лилось, не капало, не моросило. Погода явно менялась.

- Эт-то хорошо! - громко произнес Урс. И еще более утвердился в своем решении больше не прятаться.

Этим утром Кречет открыл лаз в подполье и уже занес было ногу, но такой сыростью и таким холодом потянуло оттуда, снизу, что он поежился и решил не спускаться.

“Четыре дня, - подумал Кречет. - Прошло уже четыре дня, и никто не показался. Никаких карликов из тумана, никаких долговязых черных жнецов. Никого. Стало быть, я оказался прав. Они ушли совсем в другом направлении. Если вообще они были.”

Выйти на улицу он не решился. Неудобно было перед соседями. Они, должно быть, привычно спустились в свои темные казематы, сидят там, ждут, а он, нарушив договоренность, будет прохаживаться на свежем воздухе.