Три легенды

Кречет лязгнул мечами, и непонятная дрожь сразу исчезла. Его охватило какое-то веселое безумие, бесшабашность, должно быть прорвалось столь долго сдерживаемое напряжение. Он шагнул к ближайшему уродливому коротышке, взмахнул мечом и снес ему голову с плеч. Развернулся вокруг своей оси, резко - даже в глазах потемнело - и разрубил пополам второго карлика.

- Держаться вместе! - рявкнул Урс, вздымая огромный клинок над собой. - Будьте рядом! - выдохнул он, рассекая сразу двоих остолбеневших страшилищ.

Урс успел услышать, как просвистела в воздухе еще одна стрела, пущенная Би, а потом все потонуло в визгах и рычании.

Карлики бросились на дедов.

Их было много. Никак не меньше сотни. Они рвались в старикам, тянулись длинными лапами-руками, вытягивали шеи. Белесые и будто бы скользкие тела. Они хотели жрать, жрать, жрать... Тупые, злобные, голодные бестии. Жуткие в своей ярости. Ослепленные злобой. Они мешали друг другу, давились, лезли под удары отточенной стали, затаптывали раненых сородичей.

Они рычали и визжали, но все никак не могли дотянуться до желанной добычи...

Кречет ловко орудовал обоими мечами. Блестящие лезвия с гудением рассекали воздух, описывая замысловатые петли. Он не видел противника, он знал только направление, где находится враг. Ему не надо было целиться - вращающиеся лопасти мечей разрубали все подряд: тянущиеся когтистые лапы, бледные тела, уродливые головы. Кречет был окружен смертоносной сталью со всех сторон, и ничто не могло пройти сквозь нее.

Ему хотелось кричать, и он кричал во весь голос, но не слышал себя. Только громом стучала кровь в висках. Оглушительно выстукивала: “Руки помнят!”. Разносила по венам, по артериям. “Руки помнят!”...

Урс действовал с точностью хорошо отлаженного механизма. Он не выделывал мечом хитрых финтов, как Кречет. Массивный двуручный меч не приспособлен для подобных фокусов. Урс просто выделял из беспорядочной толпы самого ближайшего, самого опасного карлика, делал единственный рубящий взмах, и вновь выбирал следующую цель.

Иногда, если это было необходимо, он отступал на полшага, или, наоборот, делал небольшой шажок вперед и все также опускал острый длинный клинок на очередного противника, располовинивая его белое безобразное туловище. Урс не думал. Он все видел, и этого было достаточно. Тело его работало само. Мысли только мешали. В бою надо уподобиться оружию. Быть холодным и неживым. Только так. Только так...

Дварф колол дрова.