Тайна ожерелья Сююмбеки

– Ты уверена? – Артур строго посмотрел на Олесю.

– Господи, ну конечно! – Олеся присела на диван. – Твой взгляд пугает меня Артур. Что-то стряслось?

– Ничего особенного кроме одной вещи. Последние заметки в дневнике написаны так, будто Андрей специально для меня оставил знаки с целью, чтобы именно я продолжал поиски гробницы. В написании не чувствуется характер исследования. Вот, посмотри сама…

Олеся бегло пробежалась глазами по последним наблюдениям.

– Гробница, скорее всего, находится под памятником погибшим воинам… – договорить он не успел.

Олеся резко вскочила и, схватив мужчину за руку судорожно затрясла.

– Артур! У нас мало времени.

– Для чего?

– Казанка обмелела, но периферийное водохранилище на станции Лагерной, должно спустить часть водного резерва в 17.00. – Она глянула на ручные часы, – у нас всего три часа.

– Нам еще нужно заехать к отцу в Аракчино, чтобы взять соответствующие вещи для поисков…

– Поехали.

***

Автомобиль резко затормозил на кировской дамбе напротив памятника погибшим воинам.

Из машины вышли мужчина и женщина с рюкзаками наперевес и спустились к песчаному берегу. От берега до островка тянулся мост. Белокаменное сооружение водружалось на острове, который некогда являлся подошвой Зилантовой горы. Это был памятник в форме усеченной пирамиды, плоской крышей и греческими арками с колоннами античной эпохи с каждой стороны. От каждой арки к основанию памятника сходили ступени. Макушку строения венчал православный крест.

Когда ноги Артура ступили на древнюю землю островка и коснулись больших булыжников, по телу пробежала магическая дрожь и сознание вдруг затуманилось. В душе появилась тревога, оживление и волнение. Ноги ослабли и потянули тело к земле, как после нокдауна. Олеся обеими руками успела обхватить Артура, чтобы он не упал.

– Что с тобой?

– Все хорошо. – Он тяжело дышал. – Для начала осмотрим главный склеп внизу под часовней.

Мелкими шажками по ступенькам они поднялись к арке и вошли внутрь. В огромном пустом зале часовни присутствовала атмосфера прошлого и настоящего. Паутина трещин покрывала высокий потолок, с которого свисала толстая цепь. Стены были исписаны именами, признаниями в любви и философскими цитатами. Каждый, кому довелось здесь побыть, стремился заявить о себе. Углы помещения заполняли скомканные бумаги, пластиковые бутылки, экскременты.