Архей. Караванщики Анвила

Парень решил, что протискиваться между сгруженных тюков, отдыхающих верблюдов, палаток или спящих, которые просто завернулись в одеяла, будет неудобно. Потому взобрался на склон и пошел по нему к началу стоянки. Пройдя десяток метров, паломник заметил мамелюка, что присел, опершись лбом на алебарду.

– Хех, вот тебе и могучие воины. Эт ж надо, спать в карауле. Дед Антось рассказывал, что за такое в армии сразу розгами! – парень подошел к спящему и легонько толкнул его в плечо кулаком. Часовой повалился на бок.

– Да он же… – Ослябя не успел договорить, услышав знакомые и пугающие звуки.

Парень повернул голову и обомлел. На него надвигалась темная шатающаяся масса, издающая тихое хриплое рычание. Живые мертвецы. Толпа трупов надвигалась на стоянку клацая остатками зубов.

Котелок выпал из рук, и каша рассыпалась по песку. Паломник потянулся к поясу, но меча на нем не оказалось. Он с досадой вспомнил, как оставил его в палатке, чтобы тот не мешал ухаживать за невольниками.

– Трево-о-о-га! Трево-о-о-га! – кричал он во все горло.

Свободные от караула мамелюки мгновенно пробудились. Ослябя не видел, что творилось в начале стоянки, но около сотни мертвяков наступали на тыл. Тут спали в основном шедшие с караваном попутчики. Черных стражей оказалось маловато.

Мамелюки заняли оборону наверху склона, но сдержать такую массу не могли. Эфит, Варвар и Шалилун присоединились к стражникам. Железнобокий рубил ходячих трупов не особо разбирая направление удара.

Все произошло настолько быстро, что, когда цепь обороны оказалась прорвана, Эразм только выбрался на воздух. В этот раз волшебник реквизировал большую палатку у одного из торговцев. Там помещалась кровать и небольшой столик, но, что больше всего нравилось Брюзгливому – в ней не требовалось сгибаться в три погибели при перемещении.

Волшебник огляделся по сторонам. Мертвецы уже оказались внизу, сметая, словно поток бушующей воды, все, что попадало на пути. Ревели верблюды, сжираемые заживо, кричали люди в попытках отбиться от смертельной напасти. Осляби и других не было видно. Только Шахриет сидела у входа в палатку и тряслась от страха. Эразм с трудом втолкнул ее внутрь, а сам занял оборону.

Ворон спорхнул с гребня палатки и устремился ввысь, осматривая место побоища.