Архей. Караванщики Анвила

Ночные охотники, вроде кошек, сов или летучих мышей, считались созданиями Императора Сумрака, а потому часто использовались как его символ. Хотя, существовало поверие, что Кан иногда посещает мир смертных, обратившись черным вороном. Так же некоторые богословы полагали, что Ноксфер покровительствует вампирам и волколакам, как ночным охотникам, но доподлинно это неизвестно.

– Может перестанешь поить тех, кто вот-вот отправится к Асмодею? – паренек нагло окликнул Ослябю, когда тот наклонился, чтобы влить несколько глотков в рот лежащей без чувств девушке.

– Она уже не поднимется. А вот я еще хожу, но если потратишь воду на умирающую девку, то я точно окочурюсь на следующем переходе. Ты жизни спасти пытаешься или грехи тут замаливаешь?

– Я облегчаю страдания, – паломник растерялся и замер с открытым бурдюком в руке.

– Отлично, – раб усмехнулся. – А какой толк от этого? Можно было спасти несколько жизней, но они умерли, потому что ты тратил воду на тех, кто все равно зажмурится. Теперь и я помру, потому что набожный дурак, – паренек передразнил Ослябю писклявым голосом, – облегчает страдания, а не спасает.

Теперь понятно, почему культ Эсмей потерпел полный крах в Сулифе, а всех жирных священников вздернули на виселицах или сожгли на кострах. Потому что вы, вместо избавления от мучений, просто делаете эти мучения более привлекательными.

– Эй, успокойся! – паломник возмутился. – Ничего я не делаю привлекательным.

– Я заметил. Ну? Чего вылупился?! Дай воды попить.

Ослябя спохватился и сунул горлышко бурдюка в рот собеседника, пока тот сидел на песке со связанными руками. Раб нагло выхватил поданное и не успокоился, пока не осушил половину.

– Фу-у-у-х, – наглый собеседник нехотя вернул бурдюк. – На, это можешь хоть вылить. Но лучше бы на следующей стоянке снова мне принес, а то мамелюки воды почти не дают.

– А тебя как зовут? – все еще опешивший Ослябя смотрел сверху вниз.

– Да ты садись поближе, а то шея затекает, – раб схватил паломника за ремень и потянул вниз.

– Меня это, Зеленым кличут. Так и зови.

– Зеленый? Какое-то странное имя… а мамка как называла?

– А кто ее знает. Я с раннего детства один. По закоулкам, да подворотням. Мать-то шлюхой в вольном городе на жизнь зарабатывала. Вот ее какой-то клиент и придушил во время утех. Про имя тогда спросить не смог, прости.

– Ну… ты эт… не расстраивайся.

– Как скажешь, приятель, – Зеленый заулыбался наполовину беззубым ртом.