Архей. Караванщики Анвила

Шахриет расположили ближе к огню и дополнительно укутали в плащи, найденные в комнате.

Калдор и Эразм уже осматривали соседние помещения, расположенные справа и слева от парадной.

Комната справа оказалась столовой с большим столом по центру комнаты. Старинная паутина связала между собой стулья. Два больших окна совершенно не пропускали свет. Копоть и песок превратили их в чернеющие квадраты. Дрессировщик осторожно ступал по старым доскам, озираясь по сторонам. Раптор шел следом, надувая ноздри. Зверь крался бесшумнее хозяина, хотя и имел на лапах длинные когти.

Заметив, что слой пыли покрывал не всю поверхность стола, дрессировщик насторожился. В дальнем углу лежало несколько листов пергамента и стояла чернильница. Один из стульев сдвинут. Калдор обогнул стол и крался мимо окон. Огромное зеркало попало в поле зрения героя. Заклинатель ящеров посмотрел на отражение и замер.

Он постарел. Его лицо увядало с каждой секундой. Отражение умирало и рассыпалось в прах. Калдор в ужасе отшатнулся и принялся судорожно ощупывать себя.

Сзади раздались тяжелые шаги. Доски на полу заскрипели. Казалось, что кто-то невидимый шел по комнате к зеркалу. Ящер, тоже услышавший звуки, резко развернулся, но не оскалился. Только усиленно вдыхал спертый воздух, старясь учуять добычу. Хозяин же выхвалил меч и бросился на пустоту с намерением нащупать лезвием непрошенного гостя.

Волшебник спокойно оглядывал кабинет владельца. Как показалось лорду Пифарей, тут глава рода аль-Гази принимал посетителей.

Когда-то изысканная мебель потускнела, а мозаика, украшающая стены, облупилась. В углу находился запыленный книжный шкаф, а рядом с ним изящный столик с двумя стульями. На столике красовалась шахматная доска с вырезанными из нефрита и мрамора фигурами.

– Не уж то те самые шахматы? – Эразм улыбнулся.

Вдруг одна из черных пешек двинулась. Волшебник почувствовал магию. Он узнал заклинание, что использовали на фигурах, но не подал вида. Вместо этого, Брюзгливый вошел в азарт.

Заняв место у белых фигур, лорд Пифарей двинул пешку.

Ослябя молился. Он просил прощения у Эсмей, за очередное спасение девчонки. Просил прощения, что помогает ей согреться и прийти в чувства. Парень не мог поступить иначе. Пусть в ней течет зло, но ничего дурного девушка не совершала. Зато была слабой и беззащитной, а матушка учила, что слабым и беззащитным всегда нужно помогать. В конечном итоге, борьба со злом заключается и в совершении добрых поступков.