Карта хаоса

И за все эти годы Уэллс больше ни разу не дал воли воображению. Вернее, он не позволял себе воображать ничего, что не помогало бы реализовать ту или иную конкретную идею, скажем, создать вирус болезни под названием “хронотемия”.

Биолог тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания, потом подошел к столу и предложил свою помощь Чарльзу и Джейн. Когда стол был накрыт, они сели и завели приятный разговор – обо всем и ни о чем, разговор, в котором Уэллс участвовал рассеянно и с опаской, так как знал, что это было лишь вежливым вступлением и вот-вот профессор спросит их о том, что на самом деле его волнует.

Когда ритуальная часть беседы наконец вроде бы стала угасать и над столом все чаще повисали паузы, Чарльз прочистил горло, и Уэллс понял: настал момент, которого он так боялся.

– Н-н-ну, Джордж, как продвигаются твои ис-с-ледования? – спросил Доджсон, стараясь справиться с заиканием. – В п-письме ты ответил на мой вопрос как-то очень уж обтекаемо.

Уэллс глянул на Джейн, и та кивнула ему, явно советуя открыться Чарльзу.

– Очень хорошо, – ответил Уэллс с фальшивым энтузиазмом. – Я многого добился, можешь не сомневаться.

Чарльз посмотрел на него с сомнением:

– Многого д-д-добился? В самом деле? Я слишком хорошо знаю тебя и готов спорить, что твои голос и поза, не говоря уж о взгляде, которым ты обменялся со своей любимой супругой, свидетельствуют совсем о другом. Достаточно заметить, как напряженно ты вжимаешься в спинку стула, а еще все время нервно покачиваешь ногой, словно это не нога, а язык колокола… Повторяю, я готов спорить на что угодно: положительных результатов ты пока не добился.

Уэллс смутился и переменил позу, затем глянул на Джейн, которая опять кивнула ему, на сей раз более решительно, затем повернулся к профессору, смотревшему на него с прежней улыбкой, и тяжело вздохнул.

– Ты прав, Чарльз, – признался он, понуро опустив голову. – И я в отчаянии. Нам удалось синтезировать вирус, но он не действует. Я испробовал его на собаке, – он указал на лежащего рядом щенка, – никакого результата не последовало.

Мы проверили всё тысячу раз, и я не могу понять, где вкралась ошибка.

– Тысячу раз? Как ни странно, именно на тысячу осколков разбивается чашка, упавшая на пол… – пошутил Чарльз. Затем, глянув на своего ученика и заметив, что тому не до шуток, добавил с самым серьезным видом: – Я прекрасно понимаю, какие чувства ты испытываешь, друг мой. И мне жаль, что ты готов сложить оружие.