Паладин из прошлого тысячелетия

В комнату вошёл парень в чёрном смокинге, быстро приблизился и подхватил меня под руку.

Я не сопротивлялся, всё, что происходило вокруг было уже слишком и походило на больную фантазию.

— Пришёл за своим приятелем? — усмехнулся Громов, но дорогу освободил, сместившись к прелестнице. — А может вы и не друзья вовсе, а подруги…

— Мы уходим… — отрезал новоприбывший и подхватив меня под локоть, потянул на выход.

— Ещё увидимся, — отсалютовал я всем, умудрившись поклониться, пока меня тащили на буксире. — Особенно с тобой, прелестное создание.

Девушка вытаращила на меня глаза, будто увидела высшего демона в церковном приходе.

— Ты что творишь, Антон? — не меняя шипящий тон спросил мой новый знакомый, как только мы покинули комнатку.

— Я развлекался с той девчонкой, пока ты не пришёл, и я не… — хотел было сказать, “Я не Антон”, но что-то остановило.

Может быть огромная надпись над полным залом кружащихся в танце пар.

“Выпуск 347 года”... И бла-бла-бла, что-то про высшую дворянскую школу и прочее.

— Какой сейчас год? — спросил я, останавливаясь.

Парень попытался меня сдвинуть, но я на автомате активировал созвездие и встал, как вкопанный, зачарованно смотря на надпись.

— Вот скажи мне, ты и правда смерти своей ищешь, а? Митрофанов? Ау, я тут!

— Какой год? — хрипло спросил я.

— Конечно же 347 со дня соприкосновения миров…

— А откуда начали считать это день? — медленно спросил я, начиная кое-что понимать.

— Ну это уже слишком! — парень попытался тряхнуть меня за плечи, но чуть не порвал костюм, не в силах сдвинуть наполненное миром тело.

— Мне надо в уборную, — прошептал я. — Куда идти?

— Ты сегодня головой не бился? — вопросительно посмотрел приятель.

— Куда. Мне. Идти.

Видимо что-то в моём голосе заставило его собраться. Он обесиленно скривился и махнул рукой, мол делай, что хочешь.

Рукой указал в сторону узкой двери на другом конце зала, а сам схватил с подноса лавирующего между танцорами лакея бокал и тут же опустошил его.

Я направился в сторону уборной, всё больше уходя в себя.

По дороге нарывался на танцующих, не разбирая дороги.

— Эй! Куда прёшь, Митрофанов?!

— Ты покойник, Митрофанов!

— Пойдём выйдем?!

На вопрос последнего, я лишь легонько ткнул павлина во фраке в солнечное сплетение и оттолкнул, ухватив пятернёй за лицо. После чего продолжил своё шествие к туалету.

Дверь была заперта.

Я влил немного силы в такое тонкое и чужеродное запястье, после чего прокрутил ручку, ломая механизм.