Паладин из прошлого тысячелетия

— Что ты делаешь, разрази тебя гром! — пробасил старик с лицом, что никогда не выйдет их памяти, сколько вина не выпей и сколько лет не проходи под солнцем.

— Я лишь отдал долг, — прошептал парень.

— Но я тебя в первый раз вижу! — заорал боярин, растерянно крутясь на месте. — Будь милосерден, что ты за человек такой…

— Милосердие давно мертво, — сказав это, парень расхохотался каркающим смехом и приложил ладонь к уху. — Они уже здесь, ты можешь попросить их о милосердии, как когда-то просила тебя она!

***

Закрытый квартал, вдалеке белозубый кремль, сверкающий красными боками.

Юноша с отросшими до плечей волосами отжимается на затоптанном до состояния камня плаце. Стекают капли пота, но он не останавливается. Жгуты мышц перекатываются в свете палящего солнца. Вокруг стоны других парней, что тоже вынуждены заниматься укреплением тела в столь жаркий день.

— Пойдём, скоро поединки один на один, — закончив упражнения, шепчутся приятели рядом. — Свят, ты идёшь?

— Да брось этого ненормального, он еще свою тысячу повторений не сделал…

— Ну, как знаешь, — протянул спрашивающий и ушёл прочь.

— Вот водичка, — проходящий мимо парень поставил перед отжимающимся металлический кувшин.

— Спасибо, — не переставая упражняться ответил парень. — А ты пошёл подраться?

— Да, — улыбнулся приятель. — Мне же надо набирать форму, тебе я не соперник, а вот парочке блаженных аристо дам в харю, может когда выиграю тысячу схваток, смогу взять победу в одной с тобой.

— Удачи, — произнёс парень, не теряя темп.

— Смирнов! Идём уже, я поставлю на тебя золотой… Ну или ту приблуду немецкую, портсигар его звать вроде…

— Иду! — крикнул юноша и сорвался, цепляя кувшин ногой.

Отжимающийся парень вскочил, заключил тару в плотный хват и не дал той упасть.

— Прости, — виновато воскликнул приятель, убегая при этом.

— Бог простит, — вслед ему с улыбкой сказал длинноволосый.

***

— Хочу донести до вашего сведения, что никто не отпустит грехи, если вы сами себя убьёте… Не делайте ошибок, как господин Смирнов, бог ему судья.

Выступив перед курсантами, высокий поджарый командир полка замолчал, напряжённо играя желваками.

— А теперь расходимся, — приказал он.

В последней группе, что уходила с плаца занялась драка.

— Не выделывайся, а то закончишь как Смирнов, тот больно прямой был, не захотел гнуться…

Услышавший это парень, что шёл последним, застыл, будто поражённый громом.