Лишь только забрезжит рассвет

Зачерпнул раствор, растер по коже. Король-демон – не самое приятно прозвище для правителя. Демонами пугают детей, к демонам спускается души преступников. Король-демон не самое приятное прозвище. Но прекрасно подходящее магу с таким даром как хаос.

Эгмар задумчиво уставился на водную гладь с мыльными пузырями.

Он не видел Эланда три года. Их развели дороги. Эгмару достался Жезл наставника и его последняя воля, Эланду — скипетр и корона отца.

Эланда призвали домой через неделю после гибели наставника. Прощание вышло скомканным и тягостным.

Соученик уехал. А еще через три месяца взошел на престол после недолгого траура. Эгмар вспомнил, как смешал в одном письме соболезнования и поздравления. Предложения получились сжатыми, но искренними. Десять лет назад при их первой встрече друг представился: «Эланд. Герцог Шеддерли. Третий принц Ристара». Но через несколько лет на охоте убили кронпринца и Эланд стал вторым в очереди на престол. А потом кто-то забрал жизни еще одного его старшего брата и его отца. Эгмар не знал, кто именно. Он разбирался со свалившимся на него наследством мага.

Особенно с Жезлом, который в один миг должен был дать знать, что Эгмар может набрать воспитанников. Это могло случиться сегодня. Могло случиться завтра. А могло и через несколько лет. Вплетенное в изящную бронзовую палку заклинание было древнее, чем магия в стенах его тюрьмы. Оно плохо поддавалось изучению, и Эгмар, просидев над ним два месяца, плюнул на это дело. Жезл выбрал его новым владельцем. Пусть будет так.

Эгмар вылез из воды, обтерся жестким полотенцем и оделся в чистое.

Лигран ничего не сказал про завтрак. Значит еды можно пока не ждать.

Маг лег на кровать. Та заскрипела, но выдержала. Твердый матрас напомнил о спальне в Альзане. Эгмар развалился на атласном покрывале. Сложил руки под головой. Стены тянулись вверх, сужались, образуя купол.

Убить или оставить в живых?

Десять лет назад, до своего отъезда, он встал бы на сторону брата и прикончил Эланда. Пять лет назад, он бы остался сидеть сложа руки и ответил бы сразу.

Три года назад он бы стоял в первых рядах переворота, потому что считал, что Эланд, принц Ристара, заслуживал смерти.

При их прощании не было должного тепла. Они не произнесли друг другу ни слова, лишь обменялись взглядами. Эланд смотрел виновато, Эгмар зло. Произошедшее заложило между ними ту стену, которую не смогла построить несовместимость магий. Они были лучшими друзьями. Но расставаясь, не знали, смогут ли назвать так друг друга вновь.