Созидатели Вэстри

Закрыв глаза, будто возвращаюсь на роскошное мероприятие под открытым звездным небом – выпускной бал в астрономической обсерватории. По правую руку от меня шагает Уилл, одетый как пришелец: длинные ноги в узких черных джинсах, на бедрах повязана накидка Академии с ярко мерцающими вставками, приталенная рубашка отсвечивает красным неоном и дарит его зализанным волосам завораживающий огненно-рыжий оттенок. То и дело показываются сквозь полупрозрачную ткань накачанные мыщцы плеч и пресса, а лицо блестит от чуть-чуть нанесенного глиттера.

Он улыбается настолько широко и искренне, по-ребячески, что не могу оторвать от него взгляд, хотя по щекам катятся горячие слезы.

Но от счастья ли они или же от неминуемой боли?

В какой-то момент я теряю Уилла из виду, а вместе с ним пропадает и Сильвер, которая на него засматривалась. От поселившейся тревоги сердце бьётся чаще, когда сбегаю с танцпола, чтобы найти их. Наверняка зря паникую, и они болтают между собой на балконе: капитаны двух лидирующих спортивных команд как никак.

Но уже на пути туда налетаю на Денеболу. Лицо посеревшее и поцарапанное, прическа растрепана... Она горячо шепчет извинения и убегает, безудержно всхлипывая.

Самые худшие ожидания порой издеваются, словно до последнего дарят надежду: хуже того, что придумал сейчас мозг, быть уже не может, расслабься. Но это сладкий обман. Есть вещи ужаснее того, что выдаст тебе фантазия. Например, человеческая непредсказуемость, которую тайно взращивают на почве ненависти.

И ее плоды воистину отвратительны.

Посреди груды блестящих декораций и назойливо подлетающих к лицу светошаров я смотрю на практически раздетого Уильяма, полулёжа развалившегося на огромном кресле-мешке среди десятка таких же.

Его руки безвольно висят через край, касаясь прозрачного пола, и изредка подергиваются в попытке зацепиться за что-нибудь, пока Сильвер опирается на его обнаженные бедра и беззастенчиво стонет, гадко хихикая и запрокидывая серебристую голову. Ее блестящее лицо озаряет улыбка, когда замечает мое присутствие, и меня передергивает: она улыбается так всегда, когда уже знает, что победила.

И пьяный, мутный взгляд Уильяма... направлен лишь на нее. Почему-то именно сейчас я вижу куда ярче и чётче, какой он отстранённый, словно находится на грани того, чтобы потерять сознание, и, не веря своим ушам, слышу, как он просит ее остановиться.

Отравленный.

— Линда! — кто-то шлёпает меня по щекам и трясет за плечи.