Крестоносец: Железная земля

- Au forter a Matra Bei!

Девушки – уж не знаю кто они и как оказались в компании фламеньеров, но хорошенькие все, просто милашки! - весело хохочут: их глазки блестят, от их звонкого чистого смеха хорошо на душе.

- Эй, чего замолкли! – кричит Тьерри музыкантам таверны, постному носатому парню с фиделью и толстяку с большим барабаном. – Сыграйте что-нибудь веселое, а то больше не нальем!

Лабухи, испуганные такой ужасной перспективой, тут же начинают наяривать что-тов высшей степени зажигательное. Одна из девчонок, хорошенькая грудастая шатенка с бедовыми синими глазками и пухлыми губками, грациозно вскакивает на стол и начинает выбивать великолепную чечетку среди блюд, бутылок, подсвечников и ваз, приподняв свои юбки и показывая стройные ножки, обутые в шнурованные высокие ботиночки.

Хмельные фламеньеры пытаются ухватить ее за лодыжки, но девушка не дается, уворачивается с хохотом – и смотрит на меня взглядом, от которого начинает ныть сердце и слезы наворачиваются на глаза…

- Давай, давай! – ревут в восторге рыцари, размахивая руками, обливая друг друга вином из полных братин.

Титус выхватывает из ножен меч, поднимает над головой и начинает скакать на одной ноге, прочие рыцари тоже обнажают оружие, отчего девушки визжат в притворном ужасе.

- Ага, ага, ага, ага! – ревет Титус, выплясывая фламеньерский вариант танца с саблями. Глаза его лезут из орбит, на лице написано блаженство.

- Твое здоровье, Лунатик! – Тьерри чокается со мной и жадно пьет, проливая вино на свое сюрко.

А мне котри что-то уж очень сильно шибануло в башку: чувствую, еще пара кружек, и я отрублюсь напрочь.

Чьи-то пальцы мягко погружаются в мои волосы. Я вздрагиваю, поднимаю глаза – синеглазая шатенка смотрит на меня сверху вниз, и в ее взгляде призыв.

- Эй-эй! – орет Тьерри и шутливо бьет девушку по руке. – Руки прочь от Лунатика! Ему нельзя, он девственник.

- Ха! Так за это надо выпить!

- Или лишить его девственности! – кричит одна из девушек.

- Лишить! Лишить!

- Нель…зя! – Тьерри уже напился.

– Нельзя лишать невинности… ик… фламеньера. Грех…это великий!

- Как же так? – слышу девичий голосок, полный притворной печали. – Так, значит, мы великие грешницы, да?

- Ха-ха-ха-ха!

- Где тут лишают невинности? – Раскрасневшийся Титус едва не валится на стол, обводит нас расфокусированным взглядом. – Я первый в очереди!

- У меня… есть жена, - говорю я прямо в синие глаза, полные призыва. – Любимая.

- Женатику штрафная! – орет кто-то из рыцарей.