Крестоносец: Железная земля

Вы вообразили, что нам нужна ваша помощь и до сих пор ссылаетесь на Дарайскую Хартию – мол, без вас виссинги не справились бы с Нашествием. Однако вам не говорят всей правды: подлинная Хартия была уничтожена, а вместо нее вброшена подделка, где записано, что Виссения становится частью империи на вечные времена.

- А присяга Тевдерика – она тоже поддельная?

- Да, вот он, - с каким-то удовлетворением в голосе сказала Вотана, остановившись перед портретом лысеющего мужчины с висячими усами и нависшим над ними красным крючковатым носом.

– Король Тевдерик Первый, кузен королевы Вендры. Некоторые у нас считают его героем, некоторые – предателем. Я же думаю, что этот человек из двух зол выбрал меньшее. Поскольку вы, как мы поняли, знаете историю Тевдерика, нет нужды объяснять вам, о каком зле речь.

- Думаю, о союзе с империей?

- Не союз, шевалье. Поглощение. Виссения перестала быть независимой. Мы больше не были хозяевами своей земли.

- А большее зло?

- Посмотрите вот на эту картину, - сказала королева, сделав вид, что не слышала моего вопроса.

– Это Совет Подвижников. Тот самый момент, когда Вендра призывает представителей всех сословий последовать за ней, и депутаты от знати и общинподдерживают ее единогласно.

- Она чем-то похожа на вас, - произнес я.

- Вы находите? Благодарю, приятно слышать. Но, увы, наша земля пока еще не рождала героинь, подобных Вендре.

- Я слышал, восстание Вендры сопровождалось страшной резней.

- Великие события часто связаны с насилием.

- Вы оправдываете жестокость и реки пролитой крови?

- Это была очищающая кровь, шевалье.

Кровопускание, которое делают тяжело больному, чтобы он исцелился.

- Восставшие зверски убивали имперцев, как я слышал.

- Не только их. И своих же собратьев, служивших Рейвенору. Но все это кровопролитие, о котором вы говорите, померкло, когда на нашу землю пришли войска Империи, чтобы подавить восстание. Их жестокость превосходила всякое разумение.

- Прошу прощения, ваше величество, но не кажется ли вам, что историю должны писать беспристрастные хронисты, а не менестрели и те, кто угождает власти?

- О чем вы, шевалье?

- Имперский хронист скажет, что Вендра была преступницей, посягнувшей на власть империи и пролившей кровь тысяч людей – и будет прав.

Виссингский хронист, который напишет, что Вендра была воплощением чести и доблести, патриоткой, мечтавшей о свободе для этой земли, тоже будет прав. Но истина, как иногда говорят в моем мире, где-то посередине.