Нарушенные догмы

Сразу после выхода из клети круг Данте накрыло дождем из пуль и снарядов. Звук барабанящих пуль казался приятным. Данте чувствовал собственную силу и вражескую слабость. Используя коммуникационные чары доспеха, он связался со своими рыцарями и принял отчеты о состоянии. Никто не пострадал, и он отдал команду на боевое построение, параллельно отправляя команду Коэмунду о готовности.

Ни один круг не желал построиться последним. Таким образом, строй сомкнулся практически синхронно. Со стороны это, должно быть, смотрелось жутко.

Коэмунд отдал команду наступать, и рыцари, не теряя синхронности, побежали вперед.

Чем ближе рыцари подбегали к линиям обороны противника, тем сильнее чувствовались удары по доспеху. Некоторые рыцари сбивались с шага или даже падали. На доспехах некоторых появились пробоины, из которых текла кровь. Данте с гордостью отметил, что все его воины бегут, не сбавляя шага. Рыцари с самострелами начали на бегу поражать цели. Эти оружия чаще всего стреляли небольшими металлическими шарами, приводимыми в движение ударом бойка, ускоренным в сто раз при помощи заклинания.

Очень немногая броня могла эффективно противостоять такому снаряду. И у врагов такой брони не было.

Выстрелы самострелов заставили многих укрыться за баррикадами. Под ослабевшим огнем рыцари в мгновение ока добрались до своих жертв. Тяжелые мечи опускались и рассекали людей надвое. Многие пытались закрыться своим безбожным оружием, но это не спасало их от молниеносных и сокрушительных ударов меча.

Данте испытывал презрение к умерщвляемым врагам. Его не интересовало, смогут ли они возродиться после таких ужасных повреждений. Сражаясь со слабыми противниками, рыцарь должен рассчитывать удары, чтобы не переполнять квоту понапрасну. Но сейчас это не имеет значения. Данте давал волю своей ярости, потроша этих тщедушных людей, что называли себя солдатами. К реальности его вернула автоматная очередь, выпущенная в его шлем.

Бригс никогда не считал себя трусом. Даже когда бронированные рыцари бежали на него, замахиваясь мечами, он мог думать о чем-то еще, кроме того, что его сейчас убьют. Он вспомнил о двух гранатах на поясе и тут же бросил одну под ноги ближайшему рыцарю. Бесформенный, сочащийся кровью кусок металла подтвердил, что Бригс уже сделал больше для победы, чем кретин Чамберс. Вторая граната посекла осколками еще двух рыцарей и оторвала ногу третьему.