Под крылом ворона

То, что мои парни в отряде не особо набожные, я уже успел понять. Если и поминали кого из Троих, то скорее между делом по привычке. А бывало, в ругательствах проскакивал кто-то даже из грешского пантеона. А вот пренебрежительный взгляд Виолы на нашего подопечного, отправляющегося в храм Триединого в очередной деревеньке, для меня стал неожиданностью.

За время пути мы все немного притерлись друг у другу. Рейн больше не влипал в неприятности и даже начал казаться нормальным парнем. Немногословным, самовлюбленным, надменным, но в целом нормальным.

Кто без греха?..

Виола по-прежнему старалась не раскрывать лишний раз свой красивый рот, и все свободное время уделяла своему внешнему виду. Ей поход дался тяжелее всех. Не физически, скорее морально. Ее новая красивая одежда после первого же дождя была заляпана грязью, волосы полны дорожной пыли, а походная или трактирная еда вызывала тоску. При этом свое раздражение она тщательно скрывала, стараясь не показывать виду, насколько ей осточертела вся эта дорога и наша компания.

Но разве такое утаишь, когда путешествуешь со взводом мужиков, которые взглядом нет-нет, да и находят женскую фигуру. Ну а на кого нам еще смотреть, не на друг друга же?

В общем, в день прибытия на место назначения настроение у всех было разным. И каждый со своими мыслями и чаяньями взирал на Угрюмую крепость – главную цитадель Мрачных отрядов, центральный оплот оборонительной системы северных рубежей Закатного королевства. А если учесть, что на этих самых рубежах кроме гор государство ни с кем не граничило, то становилось как-то не по себе.

Не вязался образ огромной крепости, способной вместить несколько тысяч человек военного гарнизона, с рассказами Дунвеста о том, что Бездна крайне редко выплевывает наружу свои порожденья, а те в свою очередь не спешат бросаться на стены, предпочитая найти беззащитную добычу, дабы сожрать ее и стать сильнее. Именно отловом таких тварей, уже забредших на территорию королевства, и занимались члены Мрачных отрядов, оберегая тем самым граждан, живущих южнее Северного предгорья.

Вблизи становилось понятно, что величественному строению не одна сотня лет. И последнюю за ним особо никто не следил. Стены поросли мхом и редкой травой, верхние зубья начали крошиться и их никто не реставрировал. Внутри ситуация обстояла лучше, и обжитая территория не выглядела заброшенной. Напротив, тут и там виднелись следы «косметического» ремонта и свежей штукатурки, стоял запах свежеобструганных досок.