Кель'Дорей, эльф из мира Warcraft

-Это мастер Негус, один из наших лучших ученых и крупный специалист по демоническим языкам, — представил мне Варрин седобородого дворфа, который одарил меня лишь мимолётным взглядом из под опущенного серого капюшона. Я смотрел на него и видел, что паутина, наконец-то, сошлась в одном месте. Том, где стоит этот дворф!

...! — подумал я нечто непечатное, поднимая руку и окутывая её плетением грозовых разрядов. В то мгновение, когда я еще только начал создавать плеть молний, во взгляде дворфа что-то стремительно поменялось.

В мою сторону повеяло физически ощутимой жаждой крови, как мороз по коже. Многочисленные электрические разряды стекли с кожи дворфа, оставив того практически невредимым, и лишь вспышка алого пламени в его глазах показала, что моё нападение вызвало у него ярость, сродни демонической...

В следующий момент я и сам не понял, что же случилось. Это было похоже на чудовищный мираж или горячечный бред — силуэт дворфа вдруг вытянулся в высоту больше моего роста, и приблизился ко мне с грацией атакующей змеи.

Прорывая капюшон, на свободу вырвались изогнутые чёрные рога, венчающие собой практи

чески лысый череп, обтянутый мертвенно-серой кожей. Удлинившаяся, оканчивающаяся чудовищными чёрными когтями рука взметнулась, и неразличимо быстрым движением ударила меня прямо в грудь.

Яркой синей вспышкой сработал щит маны, смягчая чудовищный по силе удар. Я успел лишь ощутить, как мои ноги отрывает от пола, когда до сознания дотянулась боль от переломанных рёбер и оно погрузилось во тьму.

..

***

Когда я очнулся с половиной магического резерва, весь королевский дворец гудел, как рассерженный улей. Или это у меня в голове шум?

С трудом пошевелив конечностями, я застонал от боли и возблагодарил высшие силы за то, что остался в живых после полученного удара. И еще — за то, что меня никто не добил, пока я находился без сознания. Судя по всему, от этого удара мне должно было переломать все кости, если вообще не размазать в лепешку. Спас щит маны.

Вдоль стенки дубового шкафа, в который меня запустило, как катапультой, прошли глубокие трещины и разломы. Сам я валялся на полу, заваленный горой книг, трактатов и обломков полок. Кроме того, меня едва не раздавил рухнувший на меня массивный бронзовый стеллаж. Спасло лишь то, что ему на это немного не хватило места.

В ушах раздавался пронзительный звон, а кровь набатом стучала в виски. Вздохнув, я сжался от вспышки боли в переломанных ребрах.