Пепел перемен, Том 2: Искры на ветру

Инквизитор с почтением опустился на правое колено перед одним из тех немногих, перед кем он должен был это делать: главой Церкви Троих, его святейшеством патриархом Хельдериком.

– Грегорион, сын мой, – по-отечески мягко сказал патриарх. – Я ведь велел не ходить здесь в этих сапогах. Они царапают мрамор.

Хельдерик был единственным, кто умел смотреть на инквизитора сверху вниз, даже несмотря на разницу в росте.

– Желали меня видеть, Ваше святейшество, – проговорил низким голосом инквизитор, будто не услышав замечания, но после выжидающего взгляда патриарха добавил: – Прошу прощения.

Я решил, дело срочное.

– Желал. И дело действительно срочное, хотя и не настолько, чтобы обсуждать его в коридоре. Идём.

Грегориону доводилось бывать в приёмной патриарха, но на этот раз Хельдерик привёл его в свою опочивальню и запер дверь изнутри. Несмотря на распахнутые окна в комнате было душно, а судя по убранству, патриарх не был избалован роскошью.

– Итак, теперь я могу говорить свободно. Ты один из вернейших слуг Церкви, сын мой.

Ответственный и надёжный, способный жёстко отстаивать интересы церкви, правда, и тебе не мешало бы иногда проявлять гибкость. Надеюсь, ты понимаешь, о чём речь. Мельник Харрис из предместий…

– Был заподозрен в пособничестве демоническому культу, – железным басом проговорил Грегорион и тут же осёкся, осознав, что перебил его святейшество.

– Но лишь заподозрен, – спокойно ответил патриарх, чуть нахмурив брови. – Ты выломал дверь, когда тебе не открыли, и брат инквизиции действительно вправе так поступать на требование.

Однако то была ночь, и мельник спал.

– Я намеревался застать его врасплох, чтобы он не успел ничего спрятать.

– А после выбил ему передние зубы, когда он закономерно стал этому возмущаться и покрывать тебя руганью.

– Среди ругательств были богохульства. Тем не менее, обыск состоялся. Харрис доказал свою невиновность.

– Но какой ценой? Сорванную с петель дверь церковь возместила, однако вырастить новые зубы не в силах даже искуснейший из служителей Троих.

Инквизитор опустился на колено, однако даже так оказался едва ли ниже патриарха.

– Пред ликом богов и людей, Троих и многих, – проговорил он, покорно опустив голову, – прошу ваше святейшество простить меня. Такого больше не повторится. Если желаете меня отстранить, я готов сейчас же отправиться визитатором в любой из монастырей…

– На таком наказании настаивал епископ Велерен. Но боюсь, сын мой, порой ты проявляешь чрезмерное усердие и в этой службе.