Пепел перемен, Том 2: Искры на ветру

Он рисовал и продавал рисунки охочим до женских прелестей послушникам. Узнав об этом, Грегорион явился к нему в комнату после вечерней молитвы с серьёзным разговором.

Тот умолял инквизитора никому об этом не рассказывать, ведь за такое послушника могли сурово наказать или даже изгнать, а идти ему, сироте, было некуда. Инквизитор пожалел беднягу и пообещал, что об этом случае никто не узнает, но только при условии, что горе-художник перестанет смущать неокрепшие умы и займёт свой досуг более подходящим занятием.

Чтец с радостью согласился, но вскоре среди служителей Храма Троих поползли грязные слухи о Грегорионе, мол, молоденькие послушники ему куда интереснее женщин. Хоть инквизитор и догадывался, откуда растут ноги у этих сплетен, ему не удалось выяснить наверняка, и это задевало его больше, чем само их содержание.

Обычно Грегорион приходил в трапезную немного заранее и садился за отдельным столом у стены, чтобы насладиться несколькими минутами тишины до того, как служители церкви начнут заполнять помещение.

Сегодня же его задержал патриарх и там было уже полно народу. Послушники, монахи, инквизиторы – все они делили одну трапезную, но каждый занимал предназначенную для него часть. Тихо перешёптывающиеся молодые послушники сидели у входа, суровые инквизиторы – чуть поодаль, в середине трапезной. Молчаливые и отрешённые монахи же занимали места в самой глубине трапезной.

Между столами сновали девушки в бурых мантиях, чьи волосы скрывали такого же цвета платки.

Для них у Церкви была уготована особая роль. Стать частью инквизиции или получить сан они не могли, но только послушнице дозволялось с благословения настоятельницы изучить искусство врачевания и сменить бурую мантию на белую, став белой сестрой Ордена Аминеи.

Те же из них, кому подобные занятия были не по душе, после пострига надевали серое и занимались тем же, чем и мужчины-монахи: молились, переписывали книги и рисовали к ним иллюстрации, пели священные гимны и участвовали в богослужениях.

Впрочем, некоторые на всю жизнь так и оставались послушницами. Они стирали одежду служителей храма, ухаживали за садами и разносили еду в трапезной, прямо как та девушка, что сейчас направлялась к столу Грегориона с миской похлёбки.

Инквизитор тяжело вздохнул. Хоть он не видел её лица, но знал её имя и знал, зачем она идёт к нему. Из-под бурого платка виднелась прядь волос мышиного цвета. Послушница поставила миску на стол, но не ушла.