Повелитель теней. Том 2

— Во сколько у тебя самолёт? — спросил Василий Фёдорович.

— В два часа дня.

— Отлично, отлично, к этому времени как раз… — граф посмотрел на свои наручные часы и покачал головой. — Главное, не опоздай на самолёт. Твоё лицо будут показывать на всех экранах. Поднимется шум, если мертвеца заметят в аэропорту вполне себе живым. Да-да, очень скоро… Вот-вот. Странно, странно… — Василий Фёдорович метался по спальне Ярослава и бормотал что-то невнятное себе под нос.

— Он должен был уже позвонить. Нет, нет, не может быть… Но если он не позвонит, то придётся переходить к плану Б.

— Василий Фёдорович, если не секрет, для чего вы меня используете? Ну, то есть моё лицо. Короче, вы поняли, — Ярослав разозлился на себя за то, что неуверенно мямлит перед графом, и продолжил более твёрдо, даже слегка нагло: — Просто хочется знать, если вдруг где-то появится серийный убийца с моей внешностью.

Мне мама рассказывала про развлечения аристократов, так что я ничем не удивлю…

— Твоя мама — конченная дура, — отрезал граф. Ярослав открыл рот, чтобы возмутиться и устроить скандал. Пусть он не любил свою родню, но такие оскорбления… Всё-таки это переходило все границы. Однако очень вовремя он вспомнил, что ещё не получил вторую половину своего гонорара, и закрыл рот. Василий Фёдорович не заметил его метаний и великодушно объяснил: — Я хочу наказать человека, который забрал мою собственность.

Точнее, не он, а его родня. И не мою собственность, а моих предков. И не забрал, а выиграл…

Граф запнулся, встряхнул головой и вернулся к первоначальной теме:

— Не бойся, Ярослав Голицын умрёт для всего мира из-за глупости одного самоуверенного юнца.

— Чувствую себя героем приключенческого романа, который инсценирует собственную смерть, чтобы начать жизнь с чистого листа, — хмыкнул Ярослав и осторожно проговорил: — Дядя, а вы переведёте мне оставшиеся деньги на счёт? Я вам доверяю, не подумайте ничего плохого, просто присмотрел очень красивый домик.

Боюсь, что уведут из-под носа такую конфетку.

Василий Фёдорович с осуждением цокнул языком:

— Молодёжь! Да если бы мне в восемнадцать лет дали хотя бы одну десятую часть того, что ты получил!..