Чисто римское убийство

У всякого, кто не был лично знаком с молодым человеком, первый взгляд на него вызывал смутные ассоциации с победным ревом букцин и геометрически идеальной красотой военного лагеря.

Но это впечатление было обманчивым. Даже неискушенному наблюдателю довольно было второго взгляда, чтобы понять, что стройная фигура и рельефные мускулы являются следствием не военных, а всего лишь гимнастических упражнений. Что небрежная простота безупречной прически результат усилий многоопытного парикмахера, а благородная белизна и гладкость кожи – заслуга дорогих восточных притираний.

Гостя окутывал аромат купленных на Этрусской улице благовоний, а его длинная алая туника была подпоясана золотистым шелковым поясом.

Луций Лоллий Лонгин действительно был совершенным воплощением молодого римского аристократа. Только это был аристократ нового поколения, поколения, сменившего строгую величественность римской тоги на легкомысленное удобство греческого плаща. Он не тяготел к занятиям политикой, испытывал ужас при одной мысли о том, чтобы подвергнуть себя лишениям, связанным с военными службой, и видел смысл жизни в ее восхитительной бессмысленности.

И именно по этой причине Петроний был рад ему, как никому другому.

– Ты все тот же Лоллий. Жизнерадостный и беззаботный.

Лоллий отступил назад и в притворном изумлении уставился на всадника.

– Молнии Юпитера! Ты возмужал, загорел и отпустил бороду, будто греческий философ.

– А ты благоухаешь как кастрат из храма Кибелы, – парировал Петроний.

Лоллий снисходительно улыбнулся в ответ.

– Во времена Цинцината ты мог бы стать законодателем мод. Клянусь кудряшками Венеры, я бы хотел последовать твоему примеру, но мне никогда не хватало смелости.

Молодой человек вздохнул и с притворным сожалением потер свой безупречно выбритый подбородок.

– Я просто устал выносить пытку, которую по недоразумению называют бритьем, – буркнул Петроний. – И довольно уже о моей внешности. Давай лучше я покажу тебе дом. Я въехал недавно, поэтому смотри под ноги.

Я не перенесу, если ты переломаешь их из-за собственной неосторожности и задержишься здесь на месяц.

*****

Дом, в котором поселился Петроний, казалось, застыл между двумя способами существования, не зная чью сторону ему выбрать: то ли сохранить верность старой хозяйке то ли обрести новый смысл жизни с новым домовладельцем. Особенно заметно это было в двух примыкающих к атрию комнатах, которые прежде служили спальнями.