Чисто римское убийство

К этому времени зверь на трибунах уже насытился кровью. Ему, сытно отдувающемуся, отрыгивающему, облизывающему жирные мокрые губы, хотелось чего-нибудь нового. Чего-нибудь легкого. Разнообразия в монотонной череде убийств. Как пирующим за столом, сожравшим уже кабана, и мурену, и дюжину жирных каплунов, хочется ублажить избалованное чрево сигнийскими яблоками или пиценскими грушами. Короче говоря: зверю хотелось веселья.

– Рыжий Волк, пятнадцать боев, одиннадцать побед, один раз отпущен, стоя на ногах! – объявил толстый кучерявый служитель в алой, отороченной золотым узором тунике.

Волк обвел толпу хищным взглядом, оскалил желтые, подпиленные зубы и лениво качнул кривым фракийским мечом. Трибуны заворчали в сдержанном одобрении. Бритт не был местным фаворитом. Дикарь и варвар, он мало заботился о том, чтобы завоевать симпатии толпы.

– Волчий ужин! Собачки Актеона! – выкрикнул служитель. Толпа вознаградила неуклюжую шутку несколькими неуверенными смешками. – Первый из свирепой своры – зубастый Акамант, славный победитель свиного окорока, бесстрашный боец против виноградных улиток!

На этот раз публика отреагировала живее.

Волна веселья прокатилась по трибунам. Кто-то заливисто засвистел, кто-то выкрикнул:

– Покажи зубы, песик!

– Подай голос!

Щеки служителя расплылись довольной улыбкой.

– Гроза пастушек и овец! Проливший девственную кровь – Гарпал! – провозгласил он, заслужив новую порцию одобрительных выкриков. – И белоснежный Меланхет, с кожей гладкой как китайская шерсть[4 - Имеется в виду шелк.

]. Черный пес, против рыжего волка. Шесть пар ушей на ужин британскому зверю! – Трибуны захохотали, засвистели, затопали ногами. Дождавшись, пока шум утихнет толстяк взмахнул жезлом. – Бой!

Акамант заскулил. Короткий легионерский меч в его руке казался не полезней детской погремушки, круглый фракийский щит бессильно свисал к земле. Перед боем им поднесли по кружке неразбавленного вина, но выпей бедняга даже целый кувшин это вряд ли бы подняло его боевой дух.

Волк неторопливо двинулся вперед.

Его противники попятились, расходясь широким полукругом. Волк остановился. Троица будущих жертв застыла в обреченном молчании. Предвкушая веселье, притихли трибуны.

Вдруг бритт оскалил зубы, коротко, утробно рыкнул и прыгнул. Акамант отшатнулся, запутался в собственных ногах и, обреченно подвывая, шлепнулся на задницу. Бритт заревел и вскинул вверх широко разведенные руки. Песок под Акамантом потемнел быстро расползающейся лужей.