Чисто римское убийство

Что он себе вообразил? – Публий Сульпиций Корвин раздраженно швырнул табличку в секретаря. Тот неловко, обеими руками, поймал письмо.

– Написать вежливый отказ?

– Дурак. – Корвин скривил губы, сделал глубокий вдох, на миг скорбно прикрыл глаза и распорядился. – Напиши, что я буду рад принять его завтра в то время, которое он посчитает удобным. И пускай письмо отнесут теперь же.

Если секретарь и был удивлен полученным распоряжением, то у него хватило ума никак этого не показывать. Он, молча поклонился и вышел из спальни.

Корвин с тоской посмотрел ему вслед. Почему-то ему никогда не везло с прислугой.

Глава 4

Префект и ланиста

Пугливый солнечный луч не удержался на ветке, потерялся в прозрачном утреннем воздухе, скользнул еще ниже и испуганно отпрянул, ожегшись о хищно изогнутое лезвие бритвы. Лезвие на миг запнулось, растерянно зависло, словно позабыв о своем предназначение. Но тут же опомнилось и сердито сверкнув, разбросало во все стороны осколки неосторожного луча.

Почти с нежностью легло на ожидающую его шею и медленно проехало вверх по туго натянутой коже.

– Прости мою прямоту, господин, но твой друг не показался мне человеком глубокого ума, – произнес Иосиф.

Прямой и неподвижный будто каменное изваяние патрон сидел посреди сада в плетеном кресле без спинки. Орудуя попеременно ножницами и маленькой бритвой Марципор, приводил бороду хозяина в порядок. Худое, изможденное лицо слуги, со щеками, прорезанными двумя глубокими вертикальными морщинами, сморщилось, кончик языка то и дело мелькал между губами, а тонкие брови слились в одну линию у переносицы.

Если Марципора в чем и можно было упрекнуть, так уж точно не отсутствии старательности.

– Лоллий склонен к поспешным выводам, – выдавил сквозь зубы Петроний, чье лицо, казалось, не менее напряженным чем у цирюльника.

В юности Марципор два или три года служил в пастухах. Именно это предопределило решение Иосифа, когда ему потребовалось найти для патрона цирюльника. В конце концов, тот кто в молодости остриг десятки овец в состоянии побрить одного всадника.

Конечно, иудею пришлось приложить немало усилий, чтобы защитить свой выбор. Но что ему оставалось делать? Ограниченный бюджет никак не позволял обзавестись профессиональным парикмахером. Пользоваться же услугами небрежных городских брадобреев, что стригли и брили клиентов прямо посреди улицы, нимало не смущаясь царящей вокруг толчеей, Петроний категорически не соглашался.