Я умер и переродился шаманом-травокуром

— Не хочу! Не хочу я его видеть, он идиот и вообще — мелочь пузатая: я с него ростом!

Инквизитору надоело слушать женские бредни, и он ворвался в комнату, впрочем, прикрыв глаза ладошкой ради приличия.

— Женщины, прошу вас одеться и пройти со мной! Вы арестова... — дикая боль пронзила тело юного праведника и сковала все его движения. Он свалился на пол и принялся корчиться в судорогах.

— Магда, унеси его отсюда и возьми в буфете сыра.

Служанка вздохнула и принялась исполнять просьбу хозяйки: стянув бедного юношу на первый этаж, она отдала его в руки усатого кучера и ушла по делам.

— Что, негодник, небось, подглядывал? — новый слуга Авдеевой хмыкнул. — Ну, пошли что ли...

Мальчишка попытался пригрозить смерду своим высоким положением, но не смог вымолвить ни слова. Его отнесли на задний двор и выкинули в грязь. Там же валялось ещё четверо таких же молодчиков.

— Уже пятый за сегодня, — мужчина утёр лоб и отправился обратно в конюшню...

***

На выходе из крепости меня встретил Фикус: демон сидел за козлами обгоревшей кареты, с повязкой на лбу, и курил мой косяк.

— И куда ты пропал, урод? — я залез в экипаж без крыши и разлёгся на подушках.

Слава богам, на небе не было и намёка на дождь: по голубому своду лишь изредка проплывали кустистые облачка, радуя глаз своим пушистым видом.

— Мне нельзя в тюрьму. У меня бронхит. — негодник шутливо закашлял. — И вообще, как так вышло, что непобедимый император отправился за каким-то там смердом-инквизитором?

— После драки у меня иссякли все силы, и я решил перегруппироваться.

Это не поражение, — я легкомысленно махнул рукой. — Так, сыграли в ничью...

Мы въехали в городской центр. Завидев нашу карету, проходящие мимо люди зачем-то снимали головные уборы или учтиво кланялись, а те, кто издалека был похож на аристократов, с любопытством щурили глаза.

— Как дела в мире, Фикус? Ты сделал всё, о чём я тебя просил?

— Если ты о том, что мне надо было договориться с Сарио Ватичелли о вкладе в его дрянной банк, то... Нет, не сделал.

С тех пор, как ты разгромил усадьбу Разумовского, твой кредит доверия сильно упал. В городе только и говорят, что о каком-то там сумасбродном богаче Гергане, ранившем магистра.

— С тех пор? Это было только вчера!

— Если посудить, это было сегодня... Просто о плохих вещах всегда говорят в прошедшем времени, чтобы отложить их как можно дальше.

— Проклятье! — я стукнул по вышитой серебром подушке и достал из сумки косяк. — Эта дура испортила мне всё веселье.