Я умер и переродился шаманом-травокуром

Последняя фраза должна была вызвать у меня, — шамана в неизвестном поколении, — чувство нестерпимого гнева, но она вызвала лишь лёгкое раздражение, подогреваемое изрядной долей обиды.

— Можешь использовать заклинания, если это хоть как-то тебе поможет. - самодовольно бросил я, не собираясь уступать противнику ни на йоту.

«Я не был готов! Чёрт возьми, не был! Я обучен распознавать заклятия даже на нулевом уровне энергии, но был слишком беспечен и расслаблен в нашем первом бою! Только так можно объяснить моё позорное поражение, и никак иначе»

— А не проще расцеловать мне ноги и по-хорошему отдать книгу заклинаний?.

Я так и не сменил позы.

— Значит, не проще. Досадно.

Девушка устало вздохнула и направилась в мою сторону с опущенными руками, всем своим видом показывая, насколько она высокого мнения о себе, и насколько низкого — о моих бойцовских навыках.

— Ладно, будь по-твоему. Только потом не жалуйся, что ты навсегда прикован к инвалидному.

Я сделал обманное движение влево, рванул вперёд и врезался в соперницу с мощным левым хуком. От неожиданности девушка попятилась назад, и я достал её правым апперкотом. От боли девушка согнулась в три погибели и забыла о всякой защите. Я взял её на излюбленный бросок, — мельницу, — и, громко швырнув об землю, пнул по лицу.

— Охренеть! — колдунья спешно выставила песочный щит и направила на меня новое растение.

Его голодный бутон смотрел прямо на меня, и, наверное, содержал в себе какой-то гипнотический элемент, иначе не объяснить тот факт, что я почувствовал сильное ментальное давление и желание покорно сдаться.

В последний момент я вильнул в сторону, и гадкий цветок взрыхлил землю носом. Я не простил этой оплошности и, сорвав с себя маску, укусил его за стебель. Прежде чем горькая мерзкая гадость превратилась в прах, я успел почувствовать во рту немного зелени...

— Ну всё, козёл, лови!

Дама попытала счастье хорошим кроссом.

«Кто-то не умеет обороняться. Как печально»

Поняв, что победа в рукопашном бою ей точно не светит, зубастая приказала хищному цветку возобновить преследование. Так они и сражались: цветок отвлекал, а аристократка покусывала. Одна беда: я покусывал цветок сильнее, и уже после третьей попытки он расстроенно заплакал и спрятался под землю.

— Стой!..