Я умер и переродился шаманом-травокуром

— С насильниками не торгуемся! — авторитетно заявила эта каратистка и принялась рвать магические путы. Её упрямству позавидовали бы сами боги.

— Да не насильник я!

Женщины мне не поверили: ещё бы, такие красотки не могли понять своими куриными мозгами, что молодой мужчина хочет не только секса... Кстати, пока по всем статьям выходит, что Герган Равноправный является женоненавистником, но это далеко не так: я не считаю, что красивые женщины уступают страшненьким в интеллекте, и более того — я вообще не считаю, что женщины уступают мужчинам в интеллекте, только если мужчина не является Герганом Великолепным.

Но, к прискорбию своему, вынужден признать, что случай, с которым я столкнулся сегодня — явно запущенный.

— Так, дамочки, давайте проясним один вопрос, — я усадил подле Маргариты её подружку, и облокотил женщин друг на друга. — Я не интересуюсь интимом, сексом за деньги или интрижкой на одну ночь, как бы вы не думали об обратном. Я пришёл ровно за одним: запрещённой литературой.

Мне очень нужно узнать о всякого рода призывах, скажу больше — прямо таки жизненно необходимо. Кивните, если поняли. Говорить не обязательно — у меня от вас уши вянут.

— А не пошёл бы ты, мужеложец. — фурия в человеческом обличии, она же госпожа Авдеева, плюнула мне под ноги. На это её сил вполне хватало. — Я не торгуюсь с ублюдками, которые убивают моих людей. Даже с теми, которые используют неизвестные заклинания сверх уровня. Уяснил?

— Значит, не хочешь по-хорошему? — спросил я, скрестив руки.

Дама показательно отвернулась. Разъярившись, я поднял еë прислугу с земли и приставил к горлу девушки гранитный, сделанный из магии нож.

— Не достанешь мне книгу, и я перережу ей горло.

Жертва обмякла и свалилась в мои объятия. Это было слишком жестоко для её нежной натуры.

— Режь. — Маргарита равнодушно пожала плечами. — Найду новую.

Я направил поток энергии на усиление слухового аппарата и напряг уши.

«Биение сердца не ускорилось. Мимо»

Не имея больше необходимости в услугах Магды, я откинул девушку в кусты.

Но нож сохранил.

— А если так? — я присел на корточки и приставил к пузу упрямицы клинок. — Не согласишься, и твой маленький секрет помрëт в утробе. Грустно, правда?

Мои слова показались даме столь неожиданными, что по первой она просто не нашла, что ответить, и застыла, словно каменная статуя.

— Откуда... — эффект превзошёл все мои ожидания. — Как ты узнал?

— Птицы нашептали.