Я умер и переродился шаманом-травокуром

Чтобы всех уважить, я сформировал осколочное тройное плетение и начал стрелять рукой, как из пушки. Самонаводящиеся фиолетовые зубья с тупым звуком вонзались в тела врагов и опрокидывали их на землю.

Прежде чем отряд разбойников наконец поднялся в гору, половина из их команды скатилась на полянку с метровым копьём в сердце. Но некоторые, к сожалению, всё же добрались...

— Да кто вы такие?! — на первый план вышел крепкий усатый мужчина. Он был раздет и козырял волосатой грудью.

«Кажется, это дядя Богдан.

..»

— Мне нужны ваши кони! — я вышел на свет от факела, принесённого кем-то из поднявшийся шайки, и гордо выпятил грудь. — Я император Герган Великолепный, по чистой случайности попавший в немощное тело шамана-травокура. Чтобы догнать графиню, которая может помешать мне наладить в Москве особые связи, я должен немедленно отправляться в путь. Вам же лучше, если вы не будете мне препятствовать и отдадите всё добром...

Какой-то невежда выстрелил из арбалета. Болт, так любезно направлявшийся мне в грудь, отлетел от кинетического щита и вернулся в обидчика.

Теперь разбойников осталось четверо, если не считать Миколы.

— Что ты курил, малец? Какие императоры? Какая Москва? — дядя Богдан непонимающе закачал головой.

— В общем, отдавайте добро! — брякнул Фикус, уже залечивший горло. Его слова вызвали у разбойников раздражение.

Один из бандитов нажал на спуск и бедного блондинчика пригвоздило к дереву.

— Больно! — демон вытащил арбалетный болт из груди и, отпустив Миколу, погнал культю на незадачливого стрелка.

Несчастный был мгновенно умерщвлён. Это ужасное происшествие знатно перепугало преступников.

Бандиты начали пятиться. Лишь Богдан будто бы врос в землю и остался на месте. От увиденного у него задёргался глаз.

— ДЕМОНЫ! — вдруг завопил один из разбойников, и тогда все остатки былой бравады окончательно улетучились: горе-вояки побежали...

Атаман наконец соизволил проснуться.

— Стойте! Вернитесь, трусы! — мужчина взмахнул мечом и подсёк одному из своих «храбрых» коллег ноги.

Раненый разбойник свалился без чувств и перестал подавать признаки жизни.

Подоспевший Микола обхватил ноги чёрного Богдана и зарыдал.

— Вместе погибнем, атаман-батюшка! Не дадимся лихим супостатам! Сохраним честь свою!

Глава разбойничьей шайки помог Миколе подняться, а затем, гордо выпрямив спину, молвил:

— Волк не боится насильственной смерти: он боится умереть от старости.