Я умер и переродился шаманом-травокуром

У тех, кто покрепче, просто покалывают виски...»

Товарищ полицейский уже готовился взять меня в оборот и потребовать огромные по местным представлениям деньги: его подлая рука потянулась к шашке, мышцы ног — напряглись, как будто он готовился бежать дистанцию в несколько километров, а усы, эти бессовестные усы — поднялись вверх, как флаг победителя над крепостью.

«Жандарм хорошо чувствует магию. Сейчас он понял, что его юный подельник взялся за дело всерьёз, оттого и радуется» — пояснил очевидное Фикус.

«Надо было заканчивать ещё на прошлом круге, но нет же — тебе захотелось отыграться за череду поражений в прошлой жизни... И вот, мы лишимся крупной суммы денег»

Купец принялся медленно раскладывать карты. Так медленно, что многие зрители начали его торопить, судорожно сжав пальцы; но стоило полицейскому обернуться, как испуганный зрительный зал мигом умолк.

«Если я изменю какую-нибудь карту, то он наверняка заметит это и скажет об этом жандарму. Начнётся выяснение отношений, я проломлю им обоим головы, и за мной начнёт охотиться половина города.

Как неудачно...»

Тем временем колода подходила к своей решающей половине. Я всё ждал момента, когда настороженный шулер отвлечётся, хоть на секунду отвернёт голову в сторону или чихнёт, но нет — он был недвижим, как скала, и ни один из посетителей не мог отвлечь его ни своей болтовнёй, ни своем сопением, ни тонким усталым свистом.

«...Нет, я не проиграю! Император не проигрывает из страха быть пойманным!» — я обратился к последующей карте туза и вознамерился нагло переделать её в десятку.

О последствиях я даже не думал: во мне взыграл азарт.

«Постой! Нас поймают!» — Фикус попытался остановить меня, перекрыв доступ к картам, но его магия была слишком слаба по сравнению с моей: я выбил из него всю дурь и, когда малыш ко всеобщей неожиданности пораженчески упал на ближайший столик, взялся за карту...

— Прекрасная игра, судари. Я наблюдаю за ней уже полчаса кряду и пропустил важную встречу, но, должен отметить, что нисколько об этом не жалею.

Ни я, ни, конечно же, неспокойный картёжник так и не подняли головы, чтобы поприветствовать подошедшего. Нам было не до любезностей.

— Позвольте представиться, — сказал приставучий незнакомец как ни в чём не бывало, словно все горячо ответили на его предыдущие слова и только и ждали того, как он заговорит снова. — Меня зовут Лоренц Гелен. Я...