Я умер и переродился шаманом-травокуром

Второго поймал на мельнице и опрокинул головой об камень, третьего — нокаутировал локтем в челюсть. Четвёртый и пятый поймали меня за руки и бросили в конюшню. Мне повезло: я не полетел в стог сена и упал в конское дерьмо... Шутка, всё было наоборот. Гераган Ибн’cалахэ второй — везучий сын замечательной женщины.

На улицу выбежал демон.

— Фикус, держи их!

Обжора боялся задеть обоз, поэтому старался попасть по людям. Выходило у него из рук вон плохо: он не умел целиться и одним ударом разворотил целую телегу. Оттуда посыпалось разномастные коробочки со всяким хламом.

Культя пролетела сквозь дыру в крыше и вручила мне косяк. Я быстренько его запалил и, вернув себе силы, выбежал из конюшни и подорвал мост через овраг. Делегация бесчестных жадюг застопорилась.

Звягинцев слетел с козел, залез в третью по счёту телегу и, вытащив оттуда маленький ларец, побежал наутёк. Я пустил по его следу ладошку, а сам помчался отбивать обоз. Наёмники не стали играть в героев и побежали кто-куда. Вскоре улица опустела, и на ней остались лишь немногочисленные зеваки произошедшего безобразия.

Я принялся шарить по телегам и к горю своему находил там лишь всякие тряпки, доски для разделки мяса, чашки, глиняные миски и прочую лабуду, продать которую означало бы пройти целое испытание.

Фикус подошёл к обозу, когда я уже исследовал последнюю телегу. В руках у него был кошелёк с пресловутыми шестьюдесятью рублями.

— Здесь восемнадцать рублей мелочью. — Фикус приподнял пузатый кошель и горько хмыкнул. — Эта сволочь нас всё же обманула.

Я закатил глаза и поднял руки к небу.

«Всё же, боги не любят меня, раз не позволили получить выигрыш. Проклятые карты!»

Вскоре к нам вернулась культя. В её пальцах не нашлось ничего интересного, кроме каких-то дамских трусиков. Я покрыл длань дьявола матом и огорчённо сел на козлы телеги.

— Может, станем купцами?

— Если ты ещё раз скажешь что-то подобное, то я буду вынужден отправить тебя обратно.

Демон вздохнул. К нам подошли Микола и чёрный Богдан. Они были ещё пьянее, чем час назад.

— Хозяин, ик! Ловко вы уделали этого гада... ик! Все талдычили нам с Миклой, когда мы садились за стол, что этот гад, ик, шулер, ик, первостатейный! Мол, столько уже долгов людям породил, что и не счесть. А усач тот херов, несмотря на запрет властей вмешиваться в азартные игры, всячески этому потакал. Как правило, ик, обкрадывали они, ик, всякую шелупонь, а вот сегодня за нас взялись...

— А мы не шелупонь? — я поправил украденный персидский халат.