Я умер и переродился шаманом-травокуром

Встретившись с малышом взглядом, мужчина на языке жестов объяснил: «Она там! Убьём протоирея».

Переговорщик смутился. Он плохо знал язык жестов, но его знаний вполне хватало для того, чтобы понять, что его подчинённый допустил ошибку. На всё том же языке жестов, карапуз спросил: «Что за ёж?» (что несёшь?), но гигант не понял начальника и был вынужден ответить: «Там нет ужа. Вы ушиблись».

С трудом расшифровав послание, малыш разозлился и сжал кулаки. Старик, молча наблюдавший за этой сценой с высоты кареты Лоренца, подумал, что яростное движение адресовано именно ему, и приготовился к участи мученика, убитого за, кто б подумал — деньги! Переговорщик же и не думал его бить: успокоившись, он обратился к ставшему посреди комнаты громиле:

— Иди сюда!

— Какой смысл в языке жестов, если вы сейчас говорите со мной как ни в чём не бывало?

— Так это ты заговорил первым! Откуда я знаю, что взбрело в твою наполненную опилками голову! И вообще, это я должен спросить: какой смысл в языке жестов, если мы ворвались в мастерскую, а не проникли в неё, как и подобает порядочным жестовым болтунам?

— Язык жестов? — старик перестал корчиться и с подозрением вгляделся в спорящих в полутьме преступников.

Карапуз горько вздохнул, будто вопрос незнакомца доставлял ему неземные муки, и молвил:

— Мы хотели посмотреть, на месте ли знаменитая карета Петра Первого. Просто мы её у вас покупаем.

Виртуоз каретного искусства схватился за сердце. В тот миг никто не мог с точностью гарантировать, что мастер играл на публику: возможно, ему и вправду стало хуже некуда.

Малютка попытался успокоить мастера добрыми словами:

— Да, знаю. Вы порядком устали держать этот устаревший хлам в одном из ваших лучших мест для хранения транспорта. Думаю, сейчас самое время расстаться с этим грузом и больше никогда о нём не вспоминать. Я ведь прав?

Мастер попытался открыть рот и вымолвить хоть слово протеста, но с его уст сорвался лишь стон смертельно больного человека.

Карапуз не стал заострять внимание на состоянии хозяина и продолжил болтать:

— Как хорошо, что мы друг друга поняли! Богдан, Микола, выгоняйте карету!.. Вы ведь не против, мастер, если мы возьмём у вас белых лошадок из конюшни? Не то чтобы мы залезали в неё и искали лучших животных, но всё же...

На лбу великого Распопова выступил пот. У старика началась горячка.