Ну, допустим

Ширящаяся на глазах проталина образовалась чуть правее предсказуемо надёжной, как все немецкое, кухонной плиты и сразу над напоминающим лампу с раздражённо резким джином внутри керамическим электрочайником c режимами для всей палитры чаёв от белого до чёрного.

В возникшей дыре с размытыми очертаниями границ, скрываясь периодически в густых клубах умопомрачительно вкусно пахнущего пара, вырывающихся из намеренно неплотно накрытой кастрюли с уютно булькающим борщом, показались два чёрта.

Да-да, именно чёрта.

И да, именно два. Ну, или, может, две… чёрт их там разберёт… я не присматривался как-то.

Ни на гоминоидов с длинными цепкими конечностями, ни на устало потеющих в своей спецодежде аниматоров они нисколько не походили. Это была самая настоящая нечисть, что я каждым вздыбившимся на своём тщедушном теле закоренелого подкаблучника волоском безошибочно почувствовал.

«Н–да… – протянул мой внутренний настороженно. – Без пузыря тут никак! Я метнусь?»

«Куда ты метнёшься, чудо? – укоризненно спросил я, задумчиво хватая лежащую рядом чесалку из можжевельника для того места, где у ангелов крылья растут, и запуская её себе под потасканную футболку с принтом Эйфелевой башни.

 – Ты же мой внутренний голос, у тебя даже банковской карты нет».

«Так у тебя есть, аж две штуки», – резонно возразил внутренний.

«Но у тебя-то нет!» – не сдаюсь я.

«Так побежали вместе», – предложил он дружелюбно.

«А нечисть куда девать?

«Ну и нечисть, ну подумаешь. Впервой, что ли…»

«Во–первых, гостей оставлять без внимания не принято.

Даже непрошеных. Это – аксиома. А во–вторых, они мне стену продырявили без спросу. Кто проследит, чтобы тут вернули мне всё, как было?»

«С аксиомами – это к Гёделю[28 - Курт Фридрих Гёдель – австрийский математик, логик, философ, автор известных в известных кругах теорем о неполноте, в которых он утверждает, что неопровержимость неопровержимого недоказуема. Кстати, а что нам с вами мешает применить сие умозаключение и к самим его теоремам?].

А у нас есть Симка, весьма ответственная кошка. И присмотрит, и проследит. Кыс-кыс-кыс», – безапелляционно заявил мой внутренний не терпящим возражений голосом и сделал вид, будто уже обулся и ждёт меня у входной двери.

Я, признаться, даже поколебался немного. Однако, по зрелом размышлении, решил-таки проигнорировать его выпендрёж. В конце концов, это он – мой внутренний, а не я его.

«А ты – мой внешний», – стоял на своём внутренний.