Семь кругов долга

Сигнал, оповещающий о начале обеда, воспринимался абсолютно равнодушно, краем улетающего сознания. Тело, послушно подчиняясь вбитой намертво команде, маршировало к раздающему. Рука сама собой зачерпывала и отправляла в рот одну ложку похлебки за другой, с кусками полусырого мяса или недоваренных овощей. Расправиться с едой можно быстро, и оставшиеся до сигнала время просто сидеть, привалившись спиной к любой подходящей поверхности, и невидящим взглядом рассматривать пространство перед собой. Даже интересно, как некоторые умудрялись в этот короткий отдых еще и поболтать, повозиться друг с другом, поприставать, пошутить.

Очередной звенящий сигнал – и снова Верс моментально вздергивался на ноги, и опять бежал, выполнял команды, стрелял, ползал, учился управлять техническими механизмами, дрался и получал удары. Оповещение о начале ужина, слипшаяся масса: то ли репа, то ли вареное тесто. И настолько всепоглощающая усталость, что даже жевать не хотелось, хорошо, что это блюдо, с некоторым усилием, можно было просто проглатывать.

Вечерние занятия по выбранной специализации: тактика, стратегия, управление армией, отработка особых умений: разведка обычная и скрытная, маскировка, тайные письмена для особо важных донесений, разные способы ведения допроса и убийства, и многое другое.

И команда «сон», подчиняясь которой непослушные пальцы медленно расстегивали застежки комбинезона. Тело падало на отведенное ему место, и тут начинался персональный кошмар Верса: ему в течение всего дня казалось, что, стоит только прилечь на сбитый из досок лежак, то тут же уснет.

И одна лишь мысль о близком и желанном сне приносила реальное облегчение. Но, оказавшись в спальной избе на своем лежаке и закрыв глаза, Верс понимал, что сна просто нет. Была тупая пульсирующая боль в висках, ломающая затылок и перекручивающая все нервные окончания. Была внутренняя опустошенность и равнодушие, которое воспринималось как пытка. Но сна, долгожданного сна, который бы принес отдых и облегчение, не было.

Зато можно было сколько угодно пялиться в потолок, крутиться на жестких досках, думать, вспоминать — хотя этого уже давно не хотелось, а любые мысли напрягали, — слушать звуки избы, вслушиваться в шум дождя, снегопада, ветра. И отстранено подсчитывать, сколько еще осталось… двадцать четыре дня…

– Подъем!

Глава 1

– Полковник, вы просили напомнить, когда будет выпуск Верса, – Герен привычно застыл в трех шагах от входной двери.