Семь кругов долга

Тело горело таким испепеляющим жаром, что, казалось, само собой парило, вращалось, двигалось, жило. Пьянящее ощущение, небывалая легкость и безумная радость.

Наверное, что-то похожее ощущали древние… пра-пра-прадеды его рода, когда разрывали на себе рубахи и телогреи и с голой грудью и пылающим взглядом шли на копья и мечи врагов. И побеждали, оплачивая победу щедрыми мерами своей и чужой крови.

Верс чувствовал себя неуязвимым, свободным, победителем. Он никогда прежде так не дрался. Да и вообще, после того, как на втором году обучения в общей свалке невесть как покоцали ножом нескольких парней, четверых так вообще до смерти, старался избегать подобных забав.

Рассуждая, что удовольствия в том, чтобы быть избитым или самому разбить кулаки, нет никакого. А тут… ему казалось, что он не дерется в захудалом сарае с тремя слегка пьяными сокурсниками, а пляшет на лезвии кинжала, того самого, который, по старинной легенде, разрезает напополам полотно мира.

Разольюсь по каплям не кровью, а чистой росой

И напьюсь закатом, что воду окрасит алым,

Уйду с прямым взглядом тропою дикой босой

Для боя последнего жизни единой так мало.

..

Верс даже не заметил, как количество нападающих увеличилось. Агеру надоело подпирать стенку, и он присоединился к Фешу и Жаферу, слегка потеснив в сторону Збыша. Но даже четверо старательно пыхтящих атакующих не смогли ничего существенного сделать внезапно взбесившемуся Версу. Они больше мешали друг другу. И часть мощных ударов просто “гасилась”, не доходя до цели.

А вот Верс постоянно бросался на рожон, и, будь его противники чуть более решительными, могли бы спокойно отжать его из угла и оглушить сзади.

Верс слышал хруст, правда, в опьянении боя он так и не разобрался, кому и что сломали. Он как будто не чувствовал достававшихся ему самому ударов, не замечал крови, от перенапряжения хлеставшей из носа. Пытался распробовать невесть откуда взявшийся металлическим привкус во рту, и почему-то очень четко видел серые до прозрачности глаза Дерека. Парнишку удерживали на коленях, с заломленными назад руками и с насильно запрокинутой головой.

Верс долго потом пытался сообразить, как из такой позы можно взвиться на ноги и вывернуться из захвата. Но Дерек, который шириной плеч и мощностью мышц значительно уступал держащим его Сведу и Керсену, ухитрился сделать это.

Керсен рухнул мешком на пол с проломленным виском. Свед скорчился, тихо подвывая — из-под плотно прижатых к лицу пальцев стекали темно-красные ручейки.