Семь кругов долга

А потом они просто долго лежали рядом в белой пустоте, не чувствовали ни холода от белоснежного покрывала, ни пощипывающего кожу мороза. Голова кружилась, а сверху, в черной безграничности неба, шатались в своей пляске звезды.

— Ты мне можешь объяснить, что это было? — Верс едва шевелил языком.

— Зов крови моих предков, — тихо объяснил Дерек. Он словно бы стеснялся рассказывать. Но после того, как они вышли из сарая, оставив позади шесть мертвых тел, стеснительность выглядела кощунством.

— Сегодня последняя ночь перед выпуском… нас могут и простить.

— Я могу сказать, что… что это я сам. Если ты будешь молчать, то на тебя никто не подумает, — раздумчиво предложил Дерек.

— Как ты это… да кто тебе поверит? — Верс даже рассмеялся, хрипло и надрывно.

— Увидишь, мне точно поверят… — Дерек слегка повернул голову, всматриваясь пристально и с каким-то непонятным интересом. — Этот зов мы поймали вдвоем… значит, мы теперь либо братья с тобой… либо кровники на всю жизнь…

— Да пошел ты… — открестился Верс.

Глава 12

Лерт прикрыл глаза. Ему больше никто не сказал ни слова, но агрессию и враждебность, изливавшуюся непрерывным потоком от окружающих, он больше не ощущал. Иногда кожей чувствовал мельком бросаемые на него взгляды: озадаченные, любопытствующие, равнодушные. Те, кто услышал его признание — перестали осуждать. Если подумать, то ничего страшного в том, что парни поразвлеклись с девочкой, нет. В южных районах, вон, даже с мальчишками можно развлечься, и никто не станет осуждать.

За то, что жертва изнасилования от совершенных над ней действий умерла — в мирное время пойманных с поличным насильников могли высечь. Сто плетей на главной площади части или района: выдержишь и выживешь — свободен, нет — значит, не судьба. При введении военного положения могли отправить в отряд смертников, а могли и простить, если виновники были ценны и способны выполнять особые задачи. Почему же их не допрашивали?

Лерт даже застонал от разочарования. Их взяли не как веселую компанию гульнувших ребят, а как убийц, с особой жестокостью умертвивших человека.

И поступили с ними соответствующим образом.

Сто плетей… ребята, наверное, выдержали бы… они крепкие… были. И даже он сам отнюдь не изнеженный домашний мальчик. Хотя внешне таким и казался. А девочка все-таки была красивая… очень. Даже болтающаяся на веревке в виде коченеющего трупа, она все равно выглядела прелестно. И еще эти пронзительные глаза, глубина которых затягивает сильнее бездонного омута.