Семь кругов долга

Кровь потекла после второго, когда сразу в нескольких местах разошлась кожа. Что-то было не так, но только после седьмого удара Верс сообразил, что именно показалось ему странным. Лерт, капризный, избалованный мальчик, привязанный к столбу и рефлекторно вздрагивающий от каждого прикосновения семихвостки, - он не проронил ни звука. Ни вздоха, ни стона, ни вскрика. Ничего. Только короткий свист плети и причмокивающий глухой удар. И это было страшно. Даже намного страшнее, когда он сам из бешенства и упрямства готов был терпеть, молчать до последнего порку от Герена.

Тот, правда, стегал не так профессионально, а просто наотмашь и зло. И плеть у ординарца была обычная, легкая, а не тяжелая семихвостка.

После двадцать третьего удара Верс порывался шагнуть вперед, чтобы прекратить эту мертвую тишину, рассекаемую взмахами плети. Но кто-то сзади схватил за плечи, сжимая, останавливая, удерживая на месте.

— Тихо, не рвись! Иначе беда будет. И брату не поможешь.

По голосу Верс узнал - Герен.

Вроде же возле отца стоял, и как только за спиной так быстро оказался. И держит крепко. Верс подергался на пробу, остывая и понимая, что кидаться в схватку с палачом бесполезно и глупо. Сколько там плетей полагается - сотня? Все равно пропишут. Как там отец говорил - “война никому не нужна”? И можно легко за мир заплатить рваной спиной одного парня, а то и его жизнью?

— Спокойно, сучонок! Если начнется война… то жертв будет намного больше. Подумай об этом.

С отца своего бери пример.

— Отпусти, мразь. Дергаться не буду.

Герен разжал руки, но до конца экзекуции бдительно стоял за спиной. И не зря. Второй раз Верс едва не сорвался, когда брат начал смеяться. Сначала негромко, вполголоса, а потом откидываясь назад, запрокидывая голову и хохоча во всю глотку. Смех был обычный, человеческий, но от него лютым холодом пробирало, вымораживая напрочь все внутренности. Люди невольно отступили на два шага. И даже солдаты сплотились теснее.

Лерт даже не извивался, не дергался под жалящими ударами, просто хохотал. И в запрокинутое лицо хлопьями с неба летел мокрый снег.

Верс видел, что Шенг хотел прекратить наказание, но Борг удержал. Хотя Лерту уже, наверное, было безразлично: на десяток-другой больше, либо меньше. Похоже, что он вообще перестал чувствовать боль. Парень просто висел на веревках, опрокинувшись на спину, насколько позволили собственные суставы.